Райский сад

Все то, что она услышала, ставило ее на одну ступень с теми, которых у него было так много.

— Что же я наделала, — сквозь слезы прошептала она и ушла в дом, сгорая от стыда и унижения."

"Она зарылась лицом в подушку, уже не в первый раз стараясь выкинуть из памяти образ высокого, красивого брюнета, который занял, прочное место в ее мыслях и сердце. Который страстно и нежно целовал ее, доведя своими ласками до сладостного исступления. И, который бросил ей в лицо, что не испытывал к ней ничего, кроме физического влечения, столь необходимого каждому мужчине. Господи, да она с самого начала знала, что он плейбой с большой буквы! Но почему она, ранее не смотревшая, ни на одного мужчину, как на мужчину, она, которая поверила раз и испытала на себе все «прелести» сладких обещаний, которая должна бы навсегда усвоить этот урок, не может вычеркнуть из своей жизни Николая Ротова? Почему этот беспринципный, сексуальный мужчина, менявший в своей жизни женщин чаще, чем носовые платки, видевший в них только предмет для удовлетворения своих потребностей, так возбуждал и притягивал к себе? Слишком поздно она поняла что, несмотря на все, что она о нем узнала, и то, что преподнесла ей жизнь, она всем сердцем любила это чудовище без сердца в образе красивого принца, а не наоборот. И еще она поняла, что сама она для него пустое место. «Ну, может и не такое пустое», — с сарказмом подумала она. И. все, что он может ей предложить — удовольствоваться титулом его любовницы и то лишь временно. Нет, таких подачек она ни за что не примет! И, пусть она испытает на себе все страдания неразделенной любви, но она не унизится до жалкой капельки того, что он может ей предложить взамен ее любви.

Судорожно всхлипывая, Анна забылась тяжелым сном, свернувшись в комочек, чтобы как-то защитить себя от несправедливости судьбы.

Ужасно злой Николай не потрудился даже вести себя тише, чтобы не разбудить отца, который, правда, и не спал, с силой закрыв за собой дверь, в два счета пересек лестницу, и закрылся в комнате, напоминая рычащего тигра в клетке, метавшегося из угла в угол. Сначала он злился на Анну, но, немного остыв, начал понимать, что сам виноват еще больше, чем она. Ни за что, сорвавшись, он вел себя грубо. И что на него нашло? Неужели он не мог сдержать себя и сказать пару нежных слов? Но ведь он никогда этого раньше не делал! Правда, этого совсем и не требовалось. И никто и никогда не спрашивал его о том, что он чувствует. Анна была первой женщиной, которая видела в нем нормального человека. Только сейчас он, наконец, понял, что она совсем не заслужила того обращения и тех слов, которые он бросил ей. Он видел, какую боль они ей причинили, и все равно, развернувшись, ушел.

Николай никогда ранее не испытывал угрызений совести.