Райский сад

Коля был еще совсем мал, когда она стала… — он замолчал, собираясь с силами, и, наконец, вздохнул, — гулять. Мне нужно было сразу с ней развестись, но я видел, как сын был сильно к ней привязан. И терпел все ее похождения только ради него. Коле было лет десять, когда я подарил ему золотую рыбку. Это было единственное живое существо, которое он любил. «Мама, смотри какая она красивая» — восклицал он, любуясь рыбкой. «Она скользкая и противная» — отвечала мать. Прошло меньше недели, когда он пришел из школы и увидел свою рыбку. Она была мертва. Банка стояла на подоконнике, а форточка была открыта, на улице мороз тридцать градусов. Он знал, кто переставил банку со стола на подоконник, но простил ее. Через четыре года мы развелись. Сын остался со мной. Лариса нисколько не возражала, даже была рада, но вот Николай… Он во всем винил меня. Мне было больно это вынести, и я запил. Как-то кто-то из друзей Николая назвал при нем его мать «шлюхой», он избил парня, чуть ли не до смерти. На нем висела статья…. Страшно вспомнить, что я тогда пережил. Следствие, адвокаты, короче, все обошлось большим штрафом. И вот, я помню тот день, когда Николай пришел домой, сильно подвыпивши, и попросил рассказать правду. Я очень сожалел, что сделал это. Очень. Я сказал, что очень любил его мать, делал вид, что ничего не замечаю, но спустя пятнадцать лет, решился на развод. Именно в тот день разбился вдребезги тот идеал, который воздвиг для себя Николай. Я часто думал потом, что было бы, если бы Николай, так и не узнал никогда всей правды. Единственная женщина, которую он боготворил, оказалась бессердечной, легкомысленной эгоисткой, которая обожала только себя, деньги и поклонников. Последний из них был ровесником Николая. Ты можешь подумать, что Николай пошел в свою мать, но это не так. Просто за холодной маской и показным равнодушием скрывается доброе сердце, которое просто боится поверить еще раз и доверить все свои тайны.

Анна слушала его, не прерывая, бесцельно уставившись невидящим взглядом в пространство. Ее живое воображение нарисовало перед ней все картины жизни, о которых рассказывал Григорий. Она видела мальчика и переживала с ним те чувства, которые жили тогда в его душе. Ведь так любить, верить и прощать может только самое доброе сердце. Анна была очень рада, что уже стемнело, и Григорий не мог видеть ее слез, катившихся по щекам. К ее горлу подкатил комок, и она не могла вымолвить ничего, поэтому сидела рядом и слушала музыку этого странного вечера.

— Господи, уже почти стемнело, я совсем заговорил тебя, девочка, — громко сказал, Григорий, резко вставая на ноги. — Но я очень рад, что ты выслушала меня, так легче… Спасибо… — добавил он тише.

Анна поднялась и посмотрела на человека, ставшего для нее таким близким.

— Не стоит.