Новые райские кущи

Александра Михайловна подошла к такси, открыла дверцу, протянула руку и помогла дочери выйти, объясняя свое чудесное появление:

— Ярослав мне позвонил и все рассказал.

— Что — все? — болезненно усмехнулась Соня.

— Все. В мелких подробностях. Даже про твой меренговый рулет не забыл упомянуть. А ты вон забыла, — указала мама на сиденье автомобиля, на котором сиротливо стоял позабытый Софьей бумажный пакет.

Досталось сегодня тому несчастному рулету. Как и самой Софье, имевшей на него такие радужные и столь безжалостно порушенные планы.

Впрочем, рулет она таки отведала, да еще и с добавкой, когда они пили чай с мамой и отчимом, сидя за столом в кухне и Соня рассказывала о том, что произошло. А мама, в свою очередь, передала то, что рассказал ей по телефону Ярослав. Обменялись, так сказать, версиями обеих сторон.

Кстати, коньяку, которого плеснул ей в медицинских целях отчим (как и советовал Ладников), Соня выпила. И буквально сразу же после принятия целебной «пиисяшки» практически не пьющую Софью срубило — накатил одним большим комом отходняк, сменяя схлынувший адреналин, к тому же приправленный сильной моральной и физической усталостью. Да так мощно, что пришлось ей срочно отправляться в гостевую комнату, чтобы рухнуть на кровать и выключиться, ухнув в какую-то черную, беспросветную дыру.

На следующее утро проспавшая ночное появление Софьи Тори вошла в кухню, увидела сидевшую за столом с родителями сестру и, выслушав ужасную новость, которую ей тут же сообщила мама, разрыдалась навзрыд. И орала на весь дом, что этого не может быть. Не может быть — и все!

— Ты же знаешь, что Ярослав не такой, он не мог, не мог поступить так! — кричала она отчаянно.

— Я знаю, — спокойно ответила ей Соня.

— Тогда позвони ему и поговори! — потребовала девочка.

— Нет, — отрезала Софья.

— Но почему, почему?! — возмущался ребенок крушению Сониной жизни. — Неужели ты поверила этой идиотке?! Она же больная на всю голову и сволочь скотинская! Вечно лезла к тебе и… — И, так и не подобрав эпитета, облеченного в более-менее приличную, а не матерную форму, неожиданно удачно вспомнила случай из жизненных историй сестры: — Она увела у тебя мальчика в школе, который был в тебя влюблен, ты сама нам с Дашкой рассказывала! — прокричала обвинительно Тори.

— Мне было наплевать на того мальчика, и он мне был совершенно не интересен, — постным и серым, как остывшая овсяная каша голосом, ответила ей Софья.

— А в институте! — привела еще один аргумент в защиту своего ненаглядного Ярослава Олегыча Тори. — За тобой ухаживал парень, и у вас даже все серьезно было. А эта Элка сволочная отбила его у тебя! Нарочно!

— И слава богу, — ответила ей тем же пустым голосом Софья.