Райская птичка

Она могла бы замедлить шаг и пройтись спокойно, но что-то во взгляде начальника отдела остановило от этого. Кажется, сейчас была совсем не та ситуация, да и спорить с боссом несподручно. Потому она быстро шла, намереваясь оставить документы в приёмной и убраться восвояси.

Несколько дней прошли в абсолютном спокойствии, прямо как в райских кущах. Лари со всех сторон обхаживал её, помогая вникать в работу, относительно её не напрягая. И всё говорило о том, что и он также получает от этого удовольствие. И самое положительное в их совместной деятельности - это отсутствие похотливых взглядов с его стороны, а если он и допускал какие-нибудь мысли подобного рода, то они были очень хорошо замаскированы тактичным поведением.

Сама Энджел приходила на работу на тридцать минут раньше, чтобы не столкнуться в лифте с самой известной и важной персоной в их организации. Она и так вставала рано, поэтому полчаса особого значения не имели. Однако её умиротворённому состоянию пришёл скорый конец. И знаменовал его приход, а вернее выход из отпуска, небезызвестной Матти.

Да, Лили была абсолютно права. На лице Матти, да и во всем её «широком» образе проглядывалась… Нет, не проглядывалась, даже не просвечивалась, а кричала о себе полнейшая неудовлетворённость. И, судя по всему, во всём. Только так можно объяснить то выражение лица, с которым она прошествовала через весь кабинет к своему рабочему месту в первый день прихода. И, кажется, приветствия не последовало. Оно же, это самое выражение, как в зеркале отразилось на лицах мужчин. Никто не высказал особой радости по поводу её прихода. А те, кто всё же рискнул спросить, как она отдохнула, получил в ответ что-то невразумительное. А Энджел всё не могла понять, как с самого утра можно быть в плохом настроении. Оказывается, ещё как можно. И не только с ним быть, но и ещё усердно портить его другим.

Но всё же, вполне вероятно и даже наверняка, Энджел ошиблась бы в ней, не имей она сформировавшегося мнения, пусть и благодаря усилиям Лили. Потому Энджел слабо реагировала на попытки Матти завести разговор и отвечала коротко и лаконично, исключая развития темы вообще. Попросту не имела никакого желания слушать её тоненький голосок, вещавший о знании толка во всём. Весь её облик внушал сочувствие, так как утро уже который день начиналось с сообщения о том, что сегодня у неё болит или кому из её домочадцев нездоровится, если сама она вполне в чувствах. Мужчины на это не велись, но вот женщины вполне. Она легко вызывала снисходительность и жалость, тихо и незаметно пробираясь внутрь.

Энджел подошла к приёмной и, как всегда, помедлила, прежде чем открыть дверь. Сердце уже бешено колотилось, хотя она очень надеялась, как говорится - «войти и выйти». И больше ничего.