Райская птичка

Не могла не заметить, как деликатно он выражался, как аккуратно говорил.

- Да, я прекрасно обхожусь без очков и линз. Конечно, я наблюдаюсь у врача…

- Но это уже мелочи?

Подошёл официант, поставил на стол блюда. Энджел едва на него взглянула и притихла, боясь, что невольно расползающуюся улыбку на лице Данте расценит, как кокетство или, не дай бог, флирт. Но как можно было удержаться, при мысли о той «мелочи», живущей внутри неё и из-за которой ей ещё долгое время не отделаться от больницы.

- Как знать… Я хотела поблагодарить тебя…

- Остановись, - оборвал он её. - Мне твоя благодарность не нужна.

Энджел подавленно замолчала. Его высказывание прозвучало неожиданно резко, и она растерялась. Потом собралась.

- Я хотела попросить тебя.

- О чём? – Данте спокойно пережёвывал мясо, а она всё никак не могла взяться за салат, хотя держала вилку в руке.

- Вернее, не попросить. Ох, не знаю, как тактично выразиться, - вздохнула.

- Как-нибудь попробуй. Может я пойму.

- Не срывайся на Элен. – Надеялась, что от услышанного он не подавится.

- Хочешь сделать мне внушение?

- Не то, чтобы… Ну, в общем, да.

На какие-то доли секунды он напрягся. Скорее, это почувствовалось, нежели стало заметно по его размеренным движениям. С вопросом он не задержался.

- Ты думаешь, что я отыгрываюсь на своей секретарше, пытаясь заполнить пробелы уязвлённого твоим уходом самолюбия?

- Что-то типа этого, - точнее оговариваться она не стала, чтобы не уязвлять его ещё больше. Неловкость ситуации и так била по щекам румянцем.

Теперь прежде чем заговорить, Данте сделал многозначительную паузу. Сомнительно, чтобы раздумывал, что сказать, вероятнее всего, хотел произвести больший эффект. Выдержав немного, он, не выдавая ни капли волнения, сказал:

- Ты заблуждаешься. И неправильно воспринимаешь ситуацию. Хотя у женщин всегда свой взгляд на подобные вещи. Особенный, - в словах прослеживалась чуть заметная ирония.

- Очень бы хотелось, чтобы ты продолжил, - подтолкнула она, потому что вариант «дальше сама думай» её совсем не устраивал. Если уж говорить открыто, то обоим.

Он продолжил:

- Поверь, чтобы чувствовать себя мужчиной, полноценным и самодостаточным, мне не нужно грубить женщине, унижать её и уж тем более заполнять в себе подобные «пробелы» за её счёт. Хамство не есть признак стойкого характера. Но вы часто именно это принимаете за брутальность и уверенность, тогда как уверенность и самоуверенность – разные понятия.

- И это говоришь ты, который чуть не растоптал меня при нашей последней встрече, - легко съязвила она, всё же понимая, что какая-то правда в его словах есть. Очень часто женщины принимают грубость за прямоту, а несдержанность за решительность.

- Не растоптал же… - мягко усмехнулся он.

- Действительно, и что я жалуюсь… - покачала она головой.