Райская птичка

И дальше шла, стараясь сохранять на лице всё то же выражение, но поняла, что не может. Свернув к служебной лестнице, Энджел спустилась вниз и остановилась у окна. Уставилась в него, ничего не видя, потому что пелена из невыплаканных слёз заволокла глаза. Она не собиралась реветь навзрыд, но, кажется, слёз накопилось гораздо больше, чем можно выдержать. Но если и плакать, то только дома, где никто не видит и никому ничего не нужно объяснять. Когда-нибудь она разревётся по-настоящему, а не пустит пару тихих слезинок как обычно.

- Как… Как я буду с ним работать? Как?.. – тихо проговорила она, что больше походило на вымученный стон. – Боже, помоги… Как? - Она сделала ещё один глубокий, слегка прерывистый вдох.

Было ощущение, будто её прожевали и выплюнули, вывернули наизнанку без особых усилий, медленно и с видимым удовольствием. Она обхватила себя, словно защищаясь, её бил озноб от пережитых эмоций. Или ещё не пережитых, потому что лёгкий шок до сих пор не отпустил. Как её угораздило связаться именно с ним? Почему понадобилось зайти именно в этот бар? Из-за своего расстроенного состояния она даже не помнила, сидел ли он там до её прихода или нет. В баре было полно мужиков, но она выбрала его.

Неделю назад она решила подарить себе приятный вечерок. И подарила. А сегодня получила инъекцию унижения. И здраво предполагала, что это была лишь первая доза заготовленной для неё терапии.

Сегодня при свете дня, а не в полутьме бара, как говорится, в твёрдом уме и добром здравии, он произвёл ещё более сногсшибательное впечатление. Она разглядела некоторые нюансы, которых не заметила тогда. Да и не собиралась она замечать их в тот вечер. Он был всего лишь мужчина на одну ночь - «машина для секса», - для поднятия настроения и собственного эксперимента, результатами которого она осталась довольна. Он заставил её почувствовать то, что она в себе никогда не ощущала, напугал её, открыв новые грани сексуальности. Внезапно, настолько быстро, что слегка пошатнул её мировосприятие. Но всё это не имело бы такого ощутимого значения, если бы больше никогда не пришлось встретить его вновь и краснеть за одну единственную в её жизни такую «свободную» ночь.

Энджел всегда терпеть не могла мужчин с длинными волосами, считала их женоподобными. На ум всегда приходили неудавшиеся поэты с засаленными прядями и певцы с торчащими в разные стороны космами. В общем, примеры самые что ни на есть, неудачные.

Но он… Он разбил вдребезги её привычные стереотипы о женоподобности и мужественности. Словно по какой-то злой шутке ей подсунули этого мужчину, чтобы разрушить то, в чём она до этого была уверена; поставили в нехарактерную для неё ситуацию, проверяя порог чувствительности и собственной выдержки.