Рай. Том 2

— У меня, видимо, слишком разыгрывается воображение, когда речь идет о тебе, — вздохнул Мэтт, улыбаясь, чтобы смягчить резкость приветствия, и повел ее в гостиную, самую уютную комнату, откуда открывался впечатляющий вид на панораму города.

— Я почти весь остаток дня провела в полицейском участке, — объяснила Мередит, устраиваясь на кожаном диване, — хотела дать им информацию, которая могла бы оказаться полезной. А когда приехала домой, чтобы переодеться и ехать сюда, позвонил Паркер, и мы почти час проговорили.

Мередит смолкла, вспоминая последнюю беседу с Паркером. Никто из них не упомянул о ночи, проведенной Паркером в квартире Лайзы. По натуре Паркер не был лгуном, и именно это уклончивое молчание убедило Мередит, что отношения его и Лайзы отнюдь нельзя назвать платоническими. Как странно, что между этими людьми, обычно не выносившими друг друга, что-то есть! Но у Мередит не было обиды на них.

Перед тем как повесить трубку, Паркер пожелал ей счастья таким многозначительно-встревоженным тоном, словно очень сомневался в том, что она будет счастлива с Мэттом. О самом Мэтте он почти не говорил, если не считать того, что жалеет о драке.

— Единственное, о чем я жалею еще больше, — сухо заключил он, — что промахнулся.

Остаток времени они говорили только о делах Очнувшись от раздумий, Мередит сказала:

— Прости, что отвлеклась. Просто кошмарный день, с начала до конца.

— Хочешь рассказать обо всем?

Мередит взглянула на него, в который раз потрясенная аурой спокойной властности, абсолютной уверенности в себе, окружавшей его. Даже одетый в простые темные брюки с белой сорочкой, распахнутой у ворота, с рукавами, закатанными до локтей, Мэтью Фаррел положительно излучал несгибаемую силу и мощь, отраженные в каждой черточке его лица.

И все же, думала она с невольной улыбкой, в постели она может заставить этого сильного мужчину стонать от желания и сжимать ее в объятиях с отчаянно-жгучей страстью. Как хорошо сознавать это! Какое счастье любить его и быть им любимой!

Его вопрос вернул ее к менее приятным мыслям.

— Может, тебе лучше постараться забыть об этом дне?

— Я чувствую себя виноватой в том, что обременяю тебя своими проблемами, — вздохнула Мередит, потому что как никогда нуждалась в его совете и ободрении Губы Мэтта вздрогнули, и в голосе послышались бархатно-чувственные нотки.

— Да я ночи напролет лежу без сна и только мечтаю о той минуте, когда ты снова надумаешь взвалить на меня все, что тебя обременяет.

Он разглядел предательские ответные искорки в ее глазах, улыбнулся и, не пытаясь снова отвлечь ее, предложил:

— Давай все же послушаем, как прошел день.

— Собственно говоря, итог можно подвести в нескольких словах, — вздохнула она, подбирая под себя ноги.