Рай тебя не спасёт

Он сделает, что угодно, отправится, куда скажут, отдаст последнее за шанс всё исправить.

Эпилог

Они преодолели десяток винтовых лестниц, узких и без перил. Оставили позади двадцать километров петляющих коридоров с идеально ровными гранитными стенами. Миновали сотню закрытых дверей и спустились в архив, потратив на дорогу три с половиной часа.

В генераторах закончился дизель — длинные потолочные лампы, не прекращавшие тревожно мерцать, погасли. Крепость погрузилась во мрак. Напуганные переменой люди теснее прижались к супругам. Остаток пути пришлось проделать в темноте: в разрушенной вселенной магические законы не действовали, заклинания превратились в бессмысленный набор звуков."

"За тяжёлой металлической дверью дышала затхлостью проходная комната. В другом её конце распахнутая створка вела в архив — пространство без потолка и стен, заполненное рядами убегающих во мрак стеллажей. В помещении, словно не имевшем границ, многотысячная толпа казалась песчинкой в бескрайнем космосе.

Книжные шкафы поднимались на высоту пятиэтажных домов и тянулись дальше, невидимые во тьме. Некогда заставленные картонными папками, сейчас они были пусты. В воздухе носились обрывки страниц. Бумажные хлопья шуршали под ногами, подобно снегу. Сугробами лежали на полках и перекладинах лестниц, будто не один день здесь, не переставая, мела метель. Знаменитая картотека жнецов была уничтожена. Миллиарды дневников обратились в пыль.

Махаллат обернулась. Велар шёл позади, неся на руках мёртвую жену. Дьяволица крепче стиснула ладонь собственного супруга, живого и невредимого, и тот, нервно улыбнувшись, сжал её пальцы в ответ. Через двести метров ряды стеллажей разбивались широким проходом. Становилось светлее. Темнота сменилась голубоватым мерцанием. Ворохи бумаг, сквозные полки шкафов, мелькавшие в них люди, демоны — всё напоминало старые негативные плёнки. Махаллат снова посмотрела через плечо на брата. Велар не сводил глаз с жены. Бледное лицо было пустым. Кровь из рассечённой брови запеклась уродливыми разводами.

С каждым шагом потустороннее мерцание делалось ярче, насыщеннее. Стеллажи растворялись в ослепительном синем зареве. Люди отворачивались от света, прикрывая ладонями слезящиеся глаза. Махаллат чувствовала, как приподнимаются на руках волоски и потрескивает, наэлектризовавшись, одежда. Вот уже и сама дьяволица была вынуждена зажмуриться, продвигаясь вперёд на ощупь. Милош, крепко вцепившийся в её руку, простонал что-то о своих глазах, но Махаллат не услышала. В ушах нарастал нестерпимый гул, словно тысячи самолётов одновременно взлетали в небо. Её тело исчезало, расщепляясь на атомы в лучах затягивающего портала. Она плакала, кричала, горела, а потом боль сменилась блаженством.