Рай тебя не спасёт

Ева поняла, что остановилась рядом с креслом, не заметив в нём читающего мужчину.

— Игорь, — представился незнакомец — обладатель обыкновенной славянской внешности: серых, близко посаженных глаз и светло-русых волос с отчётливо выделявшейся седой прядью. На вид незнакомцу было около тридцати пяти, но Ева плохо определяла возраст: для её ровесника мужчина выглядел потрёпано, для сорока — имел мало морщин.

— Ева, — ответила она.

Игорь улыбнулся и поправил небрежно завязанный галстук. Взгляд снова метнулся в сторону шкафов и обшарил сквозные книжные полки.

— Жена заставляет носить это, — Игорь обратил внимание на свой мятый костюм. — Нравится ей, видите ли, — он скривился, с подозрением разглядывая тени на стенах, словно одна из них могла принадлежать монстру, прячущемуся за стеллажами.

Где-то в лабиринте шкафов скрипнула половица, и мужчина вздрогнул, вцепившись в спинку кресла. Заозирался. Звук не повторился, и он продолжил.

— Ненавижу галстуки, — сказал и добавил со злостью: — И её.

Что ж… Ева его понимала.

— Как давно ты подписала контракт? — спросил Игорь.

— Скоро будет два года.

— А я уже пять лет в этом рабстве. И знаешь: чем дальше, тем хуже. Думал, привыкну, но… Ладно. Может, пройдёмся? Уверен, моя меня ищет. Нельзя оставаться на одном месте.

Ева посмотрела на часы, тысячу лет назад подаренные Веларом. Девять вечера. Если она погуляет до одиннадцати, ничего страшного не случится. До безумия хотелось расспросить нового знакомого о том, как он попал в Пустошь. Ева так давно не общалась ни с кем из людей, и вряд ли когда-нибудь ещё представится шанс поговорить с земляком: демоны десятилетиями держат избранников взаперти, а если и выводят в свет, то не отпускают от себя ни на шаг.

— Пойдём, — согласилась Ева, встрепенувшись в предвкушении интересной беседы. Она успеет вернуться в комнату до того, как закончится вечернее совещание. Надо просто следить за временем.

Увлечённые разговором, они бродили по длинным галереям, пока незаметно для обоих не покинули пределы дворца. Обошли по широкой дуге ветхие, жавшиеся друг к другу бараки, миновали холм и каменный карьер. Оставили позади ангельские домики: белые, будто кукольные, с красными черепичными крышами и такого же цвета ставнями.

Свет фонарей падал на гравийные дорожки, огибающие деревья. С веток свисали кисти солнечных мандаринов. Из листвы выглядывали бархатистые персики, крупные, сочные, спелые. Их сменяли привычные яблони. Пушистые кипарисы чередовались с карликовыми елями. Жимолость — с кустами шиповника. Ароматы кружили голову. Пахло то сиренью, то душистым горошком, то сладостью дыни. Слева начинались банановые плантации, справа — гуавовый сад. Вдалеке тянулись бескрайние виноградники.