Рай и ад Земли

И – запах! Дурманящий, всепроникающий, очаровательный грибной запах! Мне кажется, я им пропиталась на всю жизнь. Этот запах навсегда укоренился в моих легких…

– Хоть кусочек принесла? – вырвалось у Казика Теодоровича.

– Он не разрешил, – печально вздохнула агент.

Павел Павлович не удержался от недоверчивого сарказма:

– Ага, ты еще скажи, что эти грибы разумные и их нельзя срезать.

– Да нет, вроде нормальные, съедобные. Просто для этого есть определенные дни, и нарушать правила в том мире никак нельзя. Я хотела сорвать хоть один маленький боровичок, но Динозавр меня и слушать не захотел. Зато взамен рассказал одну историю, как он обычно наживается в других мирах с помощью именно этих грибов.

Видно было, с каким нетерпением шеф желает выслушать очередную порцию чудес, но годами выработанное чувство времени заставило его прервать рассказ девушки:

– Вначале звякни своему телохранителю. И только после успокаивающего звонка разговор продолжился:

– В одном из лесных миров тамошний император проводит ежегодный конкурс наибольшего гриба, в котором наш объект вот уже несколько лет занимает первое место. Причем для устранения излишней подозрительности он за неделю до конкурса прибывает в столицу империи и во всеуслышание заявляет, что готов скупить у любого собирателя наибольший гриб за сумму, немного превышающую размер премии. Суть в том, что если ему и приносят тамошние грибы-переростки, допустим, по колено, то он их покупает, выплачивая только аванс, и составляет договор, что в случае победы выплатит разницу. Как правило, после показа гриба-победителя никто из сборщиков не является за доплатой, довольствуясь неплохим авансом. Динозавр получает первый приз, а ко всему прочему еще и гриб за очень неплохую сумму пристраивает кому-то из богатой знати. То есть его прибыль в любом случае огромна. И, как он хвастался, для этого еще ни разу не пришлось волочь за собой гриб больший, чем по грудь.

– Понятно, – закивал главный аналитик. – Вот нам и ответ, откуда он может брать капиталы.

– Что там еще было? – Шеф не терял нити."

"– Потом мы прошли около километра. Лес стал совсем редким, словно мы выходили из этой гигантской чаши на самом острие клина. Потом и деревья остались позади, по узенькой тропинке меж грибов и папоротников мы прошли последние пятьдесят метров и вышли на такое место, где у меня оборвалось дыхание. Мы оказались на уходящей в пространство скале, голая поверхность которой в виде языка нависала над полуторакилометровой пропастью. Я много слышала о впечатлениях тех, кто впервые смотрит на Большой каньон в Колорадо. Теперь я их понимаю, но лишь отчасти, потому что в том мире провал среди материковых пластов настолько внушителен и невообразим, что я просто не знаю, как это описать.