Рай. Том 2

 — Мне сказали, что эти трое представителей закона не раз сидели друг против друга за столами для совещаний. Уверен, что они найдут о чем поговорить."

"Приказав таким образом занять Стюарта, Мэтт повел Мередит к бару. Позади Левинсон уже разразился оживленной тирадой, комментируя сложнейший судебный процесс, отчеты о котором появились во всех газетах, а Пирсон вторил ему. Оба говорили достаточно громко, чтобы дать возможность Мэтту сказать все, что он хотел, с глазу на глаз.

Бар представлял собой врезанный в стену полукруг из узких вертикальных зеркальных полос, и стоило Мэтту встать за прилавок, как он полностью исчез из поля зрения. Однако Мередит упрямо оставалась по другую сторону, уставясь в зеркальную стену, словно загипнотизированная игрой цветных огней, отражавшихся от хрустальных стаканов. Сняв крышку с ведерка, Мэтт положил лед в пять стаканов, вытащил пробку из хрустального графина, плеснул скотч в три стакана и водку в четвертый.

Заглянув в холодильник под стойкой, Мэтт небрежно спросил:

— Не принесешь мне перье?

Мередит кивнула, с явной неохотой обошла стойку и, старательно избегая его взгляда, вынула бутылку перье и лайм. Водрузив все это на прилавок, она повернулась, чтобы выйти.

— Мередит, — тихо сказал Мэтт, положив ладонь на ее руку, — почему ты не смотришь на меня?

Мередит подскочила словно от удара тока, но послушно подняла глаза. Напряжение почти покинуло это тонкое лицо. Она даже умудрилась слегка улыбнуться и, вздохнув, призналась:

— Не знаю почему, но я нахожу все это испытание чрезвычайно затруднительным и сгораю от смущения.

— Поделом тебе, — поддразнил он, пытаясь развеселить ее. — Разве никто тебе не говорил, что нехорошо покидать человека одного, в постели, да еще с прощальной запиской? Заставлять мучиться вопросом: уж не пренебрежение ли это по отношению к нему.

Мередит едва не рассмеялась вслух, и Мэтт широко улыбнулся.

— Конечно, это было ужасно глупо, — кивнула она, и никому из них в голову не пришло удивиться тому, что какой бы долгой ни была разлука, какими бы неприятными ни были обстоятельства этой встречи, они по-прежнему могут свободно и обо всем беседовать друг с другом.

— Не могу объяснить, почему сделала это, ибо сама не понимаю.

— Зато, кажется, понимаю я, — заверил Мэтт. — Вот выпей это.

Он вручил ей водку с содовой, но когда Мередит попыталась отказаться, покачал головой:

— Это поможет легче перенести все, что последует. Подождав, пока она сделает глоток, Мэтт сказал то, зачем привел ее сюда:

— Я бы хотел попросить у тебя одолжения. Мередит, удивившись торжественности тона, пристально посмотрела на Мэтта.