Райвен

Третья волна Великой Экспансии человечества вместо того, чтобы выплеснуться в неизведанные сектора космоса, оказалась направлена вовнутрь, в Сферу Дайсона, которая поглощала миллионы иммигрантов, введя лишь некоторые ограничения и не требуя баснословных денег на процедуру переселения.

Для корпораций, производящих колониальные транспорты, да и вообще для всей Окраины, такое течение событий грозило обернуться если не катастрофой, то затяжным экономическим кризисом.

Сфера Дайсона оказалась вовлечена в корпоративную борьбу, ту самую азартную и в большинстве своем нечистоплотную игру по большим ставкам, где не было четких правил и границы дозволенности казались зыбкими и размытыми.

Вот почему, как только остатки экипажа «Виктории» сумели обуздать взбесившийся гипердрайв, в распоряжении полковника вновь оказалось все — деньги, техника, люди, компьютеры.

Единственное, что изменило полковнику после катастрофического старта с Деметры, — это хладнокровие и здравый смысл. Он испытал слишком много неудач, одну за другой, и ему была необходима полная, неоспоримая победа.

Соавторов он не принимал.

Темные фигуры в камуфлированных бронескафандрах двигались от севшего «Шаттла» в сторону Башни, охватывая ее полукольцом.

Корабль висел на орбите — темный, безмолвный, покинутый людьми, которых после дикого старта с Деметры осталось не так много.

Отто Шнайдер казался одержимым. Он еще не перешагнул черту, за которой начиналась тьма безумия, но был определенно близок к ней.

Ноги полковника по щиколотки тонули в бурой пыли. Ветер хлестал по забралу гермошлема, осыпая бронированную фигуру шелестящей песчаной поземкой.

Темный силуэт Башни приближался, и сквозь песчаную бурю уже можно было различить отдельные детали этого таинственного циклопического сооружения.

На высоте около ста метров от поверхности Гермеса в покатой стене зияла безобразная дыра. Очевидно, что взрыв произошел внутри здания — балки несущих опор были выворочены наружу и перекручены, словно корявые иссохшие руки, простертые к небу в вечном, застывшем на века жесте отчаяния.

По коже Шнайдера продрал озноб. Сквозь тучи песка и бурой пыли проглядывали рваные свинцовые тучи, которые гнал по небу все тот же шквальный ветер. Впереди, за обрамлявшими цоколь дюнами, виднелся наполовину засыпанный вход. Бойцы его отряда, разбившись на пары, встревожено озирались по сторонам.

— Вперед! — рявкнул в коммуникатор полковник. — Хитмен, взорвать дверь! — приказал он.

Две темные фигуры метнулись к подножию Башни. Остальные наблюдали, как они расчищают от песка пространство перед плотно сомкнутыми створами огромной двери, служившей скорее всего грузовым порталом. Через несколько минут они, пригибаясь, побежали назад.