Райвен

Они могли бы просто обменяться базами данных — что стоило двум машинам наладить между собой четкий информационный канал, — но они не воспользовались им.

Оба слишком отчетливо осознавали, что не являются машинами, и потому находили особый смысл в обыкновенном общении. Там, где присутствовали абстрактные понятия, машинным символам не было места. Для этого подходили лишь мысли, облеченные в форму слов.

— Ты ничего не вспомнил о своем прошлом? — спросил Андор, останавливаясь возле пологого спуска в начатый раскоп, на дне которого неторопливо копошилось несколько усовершенствованных для этой цели землеройных машин.

— Нет, — отрицательно повел корпусом Райвен. — Я не могу точно опознать лицо той женщины… Она не похожа ни на кого из людей, что я встречал в иных мирах.

— Она человек, как ты думаешь?

Райвен оглянулся, поймав в фокус видеокамер фигурку застывшей неподалеку Беат.

— Несомненно, — ответил он. — В ее чертах, как и у Бетти, нет неживых линий.

— Скажи, а у меня они есть? — спросил Андор, хитровато прищурившись.

— Да, — не задумываясь, ответил Райвен. — Хотя найти их сложно. Твоя мимика прекрасно отлажена.

Казалось, ответ многотонного робота не очень понравился андроиду. Хотя Райвен был прав — соединенные с процессором мышцы никогда не обретут непринужденной пластичности, ведь ими, так или иначе, управляют программы…

— Почему раскоп еще не завершен? — спросил Райвен, посмотрев вниз. — Ведь прошло уже двенадцать лет с того момента, как мелиоративные машины осушили болото.

— Мы знаем, что там нет ничего любопытного, — ответил Андор. — Сканирование показало, что приемная камера гиперсферного канала пуста, а в остальном — это стандартное сооружение, просто рядовой агрегат Сферы Дайсона. Твой появившийся из-под болотной воды корпус был единственной аномалией.

— А возможно определить, с какой точкой пространства был связан гиперсферный канал?

— Нет. Ты появился тут не так давно. По крайней мере, не больше трехсот — четырехсот лет назад. Камера не программировалась отсюда, ты попал в нее из другого мира, и переброска, в связи с плохим состоянием аппаратуры, носила катастрофический характер. Но повреждения твоего старого корпуса получены не здесь. Точнее, не все здесь. На броне и внутри ясно различаются два вида разрушений. Одни, более разнообразные и серьезные, — это следы лучевого оружия большой мощности, эквивалентные шрамам от известных людям плазменного излучателя или стационарного лазера. К тому же на твоей броне обнаружены следы кислоты и сильные механические повреждения, нанесенные каким-то тупым предметом, обладающим недюжинной кинетической энергией. Это могут быть следы от борьбы с исполинским животным.