Словно в раю

– Онория задержала дыхание, стараясь успокоиться. – Просто наклонись ближе.

Леди Уинстед возразила:

– Не в этом дело. Точно так же как, когда я читаю. Мне приходится держать книгу подальше от глаз. Я… я не могу…

Она нетерпеливо вздохнула:

– Я просто вижу недостаточно хорошо. Особенно мелкие частицы.

– Я сделаю это, – произнесла Онория голосом более уверенным, чем она себя чувствовала.

Мать посмотрела на неё, но не удивилась:

– Он может начать кричать.

– Он уже кричал, – ответила Онория. Но горло её сжалось, а сердце бешено заколотилось.

– Крики труднее слышать, когда ножницы в твоих руках, – тихо заметила мать.

Онории хотелось сказать нечто элегантное и героическое о том, насколько труднее будет, если Маркус умрёт, а она не сделает всё возможное для его спасения. Но не смогла. Слова остались у неё внутри, она не хотела тратить энергию на разговоры.

– Я смогу, – выговорила она.

Она посмотрела на Маркуса, который оставался привязанным к кровати. За последний час он стал из ярко-красного мертвенно-бледным. Это хороший признак? Она спрашивала у матери, но той тоже это было неизвестно.

– Я смогу, – повторила Онория, хотя мать уже передала ей ножницы. Леди Уинстед поднялась с кресла, и Онория села, глубоко вздохнув.

– Понемногу, – сказала она себе, разглядывая рану прежде, чем продолжить. Мать показала ей, как отличить омертвевшие участки, которые необходимо удалить. Она должна увидеть кусок и вырезать его. А затем найти следующий.

– Режь как можно ближе к здоровым участкам, – напутствовала её мать.

Онория кивнула, приближаясь ножницами к ране. Стиснув зубы, она начала резать.

Маркус застонал, но не проснулся.

– Очень хорошо, – тихо произнесла леди Уинстед.

Онория кивнула, смахивая слёзы. Как такая незначительная похвала могла вызвать в ней столь сильные эмоции?

– Внизу были участки, к которым я не смогла подобраться, – подсказала мать. – Я не видела края достаточно отчётливо.

– Я вижу, – мрачно отозвалась Онория. Она отрезала немного омертвевшей кожи, но в этом месте оставалась опухоль. Используя острый край лезвия, как это делала мать, она проткнула её, выпустив желтоватый гной. Маркус забился в своих путах, и она пробормотала извинение, но не остановилась. Она взяла полотенце и с силой нажала.

Кто-то подал ей чашку воды, и она выплеснула её на рану, стараясь не слышать, как стонет Маркус. Вода была очень-очень горячей, но её мать клялась, что именно это спасло её отца много лет назад. Горячая вода дезинфицирует.

Онория молилась о том, чтобы мать оказалась права.

Она снова прижала полотенце, впитывая излишек воды. Маркус снова издал странный звук, но не такой пугающий, как раньше. Но тут его стала бить дрожь.

– Боже мой, – воскликнула Онория, поспешно отнимая полотенце.