Райнера: Грани мира

Все звучит настолько откровенно, что даже я, открытая к телесным удовольствиям и ко всему чувственному, застыла и потеряла дар речи.

Джин предлагает себя открыто и бесстыдно. И смотрит на меня пронзительно, будто проникая глазами под мою одежду. Я чувствую, как кончики пальцев начинает печь, как лицо начинает гореть, как бисеринки пота стекают по спине. Чувствую, что томление внизу живота усиливается, а тело лихорадит.

- У тебя остался один поцелуй – говорю я хрипло и тихо, стараясь не смотреть джину в глаза. Его аура порочной властной сексуальности слишком сильно на меня действует.

- Но мы не договаривались, куда я буду целовать – джин явно победно улыбается, а потом, когда я, наконец, поднимаю глаза, подмигивает мне.

- С тобой невозможно нормально вести диалог, джин – я помотала головой, стараясь прогнать от себя эти флюиды, идущие от джина, которые, как сладкий яд, проникают под одежду и кожу – тогда пообещай мне кое-что тоже.

- Все что хочешь – говорит Амар. Это он, конечно, зря.

- Сними полог и покажи лицо – я пытаюсь сделать голос нейтральным и спокойным, видя, как темнеют глаза джина – только без стирания памяти потом. Мы же вроде как избранные, и преград между нами быть не должно.

Джин застывает и прожигает меня взглядом. Его глаза такие черные, что они сливаются со зрачком. Брови нахмурены, лоб напряжен. Даже не видя его лица целиком, я чувствую смену эмоций на нем. От сомнений, до решимости и обратно.

- Но ты же предлагаешь мне себя в любое время – хмыкаю я, хотя в груди все сжимается – вот и подходящий момент.

- Ты хочешь, чтобы я разделся целиком, фатина? Ты действительно смелая женщина.

- Не уходи от темы, Амар. Я уже все для себя решила, и от вида твоих шрамов передумывать не планирую. И раздеваться не стоит. Нам обоим. Пока что.

- Как скажешь – хмыкает джин и щелкает пальцами.

Полог исчезает, и я в первый раз смотрю на лицо Амара. Он моложе, чем я думала. Может быть потому, что его глаза, такие выразительные и глубокие, часто прищуренные, иногда темнеющие до черноты, отражают слишком многое.

Черты джина приятные, плавные, немного хищные: нос с горбинкой, острые скулы, четкие губы, с правой стороны лица темную кожу расчерчивают несколько широких полос от шрамов, они идут по щекам, задевают уголок губы, проходят по подбородку и спускаются вниз по шее. Эти отметины Амара не портят, не губят его выразительную восточную красоту. От их вида мне не противно, это не пошатнуло мою решимость в том, что этот мужчина мне нравится. Мне скорее больно, что джин пережил в своей жизни нечто страшное, нечто болезненное. Неужели в этом гармоничном мире существуют настолько жуткие проявления жестокости? Что джину нужно было сделать, чтобы с ним такое сотворили? Возможно, и хорошо, что он этого не помнит.