Последний билет в рай

Тоже мне, двое из ларца! Значит, потому старший брат и помогал младшему отвертеться от зоны: у него у самого рыльце в пушку, оба одними и теми же грязными делишками промышляют.

– Так что мы будем делать с этими братьями?

– Я пока еще думаю. У меня мало материала.

– Материала у нее мало! Давно уже вложили бы им в темном месте штангой по тыквам, врезали бы обоим этим уродам. А она все материал собирает! Собирательница…

– Штангой по тыквам? Добрый ты, Тоша!

– А ничего другого они и не заслуживают!

Я не обижалась на Ярцева. Я знала, что он так говорит из самых лучших побуждений. Поэтому я только поблагодарила журналиста за содействие и положила трубку.

Итак, решено: сегодня я опять иду в клуб, уже с «жучком», и постараюсь вычислить кабинет Суруляка. Подсажу ему микромикрофончик, если, конечно, мне это удастся. Или если меня не схватят. Поскольку дело это настолько опасное, что если я попадусь, то, как говорится, лучше мне застрелиться самой. Вряд ли Суруляк оценит по достоинству мои благородные побуждения! А уж его мордовороты…

Нет, не стоит думать о плохом. Хотя подстраховаться мне следовало бы. Но как?

Пожалуй, мне может помочь Ярцев. Если он попросит своих ребят из ментуры… допустим, провести внеплановую проверку клуба как общественного места на предмет обнаружения наркотиков. Интересно, они на это пойдут? В принципе, вполне могут пойти. И если они устроят там внезапную облаву, ворвутся в клуб и положат всех «личностями» вниз, то я в этот момент побегала бы по служебным помещениям и нашла бы кабинет Суруляка. Но это только при том раскладе, что менты согласятся. А если нет?

Я набрала номер Ярцева. Услышав, чего я от него хочу, тот возмутился:

– Полина! Ты на что меня подбиваешь? Хочешь поссорить меня с моими знакомыми ментами? А кто мне тогда будет информацию сливать? Пушкин? Так он в милиции не служит! Нет уж, ни о чем таком я даже просить их не буду. Сама ищи способ, как проникнуть к твоему Суруляку.

– Антон, а если меня там схватят подручные этого урода? Представляешь, что меня ждет?

– Долгая и мучительная смерть под пытками.

– Вот-вот! И тебе меня совсем не жалко?

– Жалко, честное благородное слово, жалко! Но науськивать своих ребят из ментуры на ночной клуб я не буду. У нашего Суруляка знаешь какое прикрытие?

– Какое? – прикинулась я простушкой.

– Антон, ты можешь узнать, кто именно является его прикрытием?

– Что это тебе даст? А если Суруляк узнает, что мы под него роем, воображаешь, что с нами сотворят?

– Догадываюсь, – буркнула я и положила трубку.

Так, с ментами у нас «обломштейн». Надо что-то другое изобрести…

Я вновь взяла саксофон. Нежная лирическая мелодия поплыла по комнате, помогая мне размышлять.