Ад & Рай

Надо же, во что он превратился среди вечных льдов…

– Здравствуй, Эсфорос, – жизнерадостно сказал Шеф. – Как настроеньице?

Губернатор Девятого круга улыбнулся ему, и вокруг валенок Шефа мини-смерчем закрутились снежинки. Из бескровных губ струился холодный воздух, как из включенного на максимум мощного кондиционера.

– Ты всегда отличался юмором, хвостатый друг. Я знал, что ты придёшь, как только снимут обет молчания. Прошла всего тысяча лет – и вот, ты здесь. Чем отметим нашу встречу? Нельма, юкола, строганина, нерпа? У меня есть отличная ветчина из северной оленины, с соусом из ягеля. Пить… как ты понимаешь, в такую погоду не пьют водку. Мы употребляем только чистый спирт, или вот ещё… гоним из водорослей, что добывают на дне Коцита.

Сняв с подставки графин с чем-то голубоватым и искрящимся, Эсфорос щедро (до самых краёв стакана) налил старому знакомому густой, как подсолнечное масло, жидкости. Шеф чокнулся с другом, выпил залпом…

И едва не слетел с катушек.

На вкус жидкость напоминала бензин, смешанный с перцем и средством для мытья посуды. Отдышавшись, Шеф закусил нельмой. «Хорошо бы узнать точный рецепт, – мелькнуло в голове. – Для мучения грешников – самое оно. Разве что русские быстро привыкнут».

– Нравится? – вежливо поинтересовался губернатор.

– Радует букет вкусов, – пожевал губами Шеф. – Давай ещё по одной.

Вторая, определённо, пошла властителю Ада в нужное горло.

Расстегнув заячий тулуп, он полез под свитер и достал чехол в виде трубочки. Перед Эсфоросом появилась глянцевая расплывчатая фотография с видеокамеры – та самая, какую Шеф показывал в Квартале Музыкантов.

Дыхание Эсфороса вновь подняло бурю снежинок.

– О, я вижу, он жив… и главное, у него остались сторонники…

– Я думал, тебе про него что-то известно, – с разочарованием сказал Шеф и вновь посмотрел в сторону графина: сокрушаясь, стоило ли тащиться в этакую даль и пробираться к Ледовой башне среди бесконечных снегов.

Человек-призрак налил по третьей, отрезал тонкий ломтик оленины.

– Почему? – коротко спросил Шеф.

– Сейчас узнаешь, – дунул холодом Эсфорос. – У нас много времени…

…Над озером Коцит сгустились сумерки. Тяжёлые волны бились об лёд.

…Калашников провёл по лицу. Так, как совсем недавно, вернувшись из Небытия. Пальцы касались кожи, заросшей щетиной. Уши, нос – вроде на месте. Ему не верилось, что он жив. В ладонь с сухим шелестом просыпался пепел: волосы сгорели, как только паровоз влетел в пламя. Одежда, хоть и сильно пахла дымом, совершенно не пострадала. Малинин озадаченно рассматривал «шмайссер» – пластмасса на рукоятке расплавилась. Что за огонь такой, который напрочь сжигает волосы, пластик, но бережёт кожу?!

– Вашбродь, где мы находимся? – оглядываясь, прошептал казак.