Рафаэль

— Я их босс, но технически им платит Жан-Клод, так что именно он их работодатель, а я пока что не королева — до тех пор, пока не выйду за него.

— Ты — королева тигров. — Заметил он.

— Только потому, что мне не нравится, когда меня называют матерью всех тигров. — Возразила я.

— Почти все бывшие члены Арлекина зовут тебя своей темной королевой. — Сказал Бенито.

— Они привыкли подчиняться королеве и тысячу лет ходили в элитных охранниках Королевы Всей Тьмы. — Я поежилась, назвав ее по имени.

Я убила вампирскую королеву старого Совета, если того, у кого нет тела, вообще можно было убить. Она была мертва во всех человеческих и нечеловеческих смыслах.

— Анита пыталась отучить их звать ее своей темной королевой. — Заметила Клодия.

Я вздохнула и немного привалилась к Рафаэлю, прижавшись щекой к его майке и приятной твердости под ней.

— Большинство из них мне удалось отучить называть меня своей злой королевой.

Рафаэль прижал меня поближе и чмокнул в лоб.

— Мне жаль, Анита, я не хотел поднимать неудобные темы.

— Хороший выбор слов. — Похвалила я, все еще прижимаясь к его груди. Я не стала говорить, что «пугающие» было более уместным для обозначения этих тем. Матерь Всей Тьмы я убила, поглотив ее сущность, в то время как она пыталась завладеть моим телом и использовать его в своих собственных интересах. В тот миг как будто бы объект, который невозможно передвинуть, столкнулся с непреодолимой силой, и большинство ставок было сделано на нее. Она, вероятно, была самым первым вампиром — такая древняя, что ее изначальное тело было давно утрачено, а последним она завладела насильно. Его подорвала группа наемников, которых наняли убить ее, но все, что они сделали — это уничтожили тело, в которым она была заперта целую тысячу лет. Они выпустили ее из тюрьмы, оставив бродить по миру ночным кошмаром, который искал себе новое тело. И она захотела мое.

Рафаль погладил меня по волосам и тихо сказал:

— Она мерта, Анита, ее больше нет. Тебе больше не нужно бояться ее.

Я высвободилась из кольца его рук.

— Она не вторгалась в твои сны и не пыталась завладеть твоим телом.

— Это правда. — Согласился он.

Он закрылся — его лицо было благоразумным и пустым, скрывая то, что он на самом деле думал и чувствовал.

— Кажется, я должна извиниться перед тобой, хоть и не очень хорошо понимаю, за что. — Сказала я.

Рафаэль едва заметно мне улыбнулся, но его глаза остались печальными.

— Если бы я был настоящим джентльменом, то предложил бы нам помыться раздельно, после чего пошел бы готовиться к предстоящему бою, но сегодня я слишком сильно хочу быть с тобой, чтобы играть в эти игры.

— Я тоже хочу тебя, Рафаэль. — Сказала я, потому что именно так надо отвечать, когда кто-то настолько прямо говорит тебе о своем влечении.