Рафаэль

У меня не было для них ножен, а до тех пор, пока битву официально не закончат, я лучше оставлю их при себе. Я знала, что идея заключалась в том, чтобы отложить смерть Гектора, поскольку это дало бы нам шанс найти Падму, и устранить более серьезную угрозу, но мне по-прежнему казалось, что лезвия этих мечей должны быть покрыты кровью — например, кровью Гектора, чтобы потом можно было бросить его голову к ногам Рафаэля. Вот он, твой враг — он мертв. Даже если ты умрешь, он умер первым. Полагаю, это будет не самый романтичный подарок, но если говорить о выживании и той ярости, которую мы разделяли, он был бы практически идеальным, впрочем, может, у меня просто в голове помутилось?

Фредо держал Рафаэля за руку, и когда он поднял на меня глаза, они были полны непролитых слез. Когда я это заметила, мой желудок завязался узлом. Никогда не видела, чтобы Фредо плакал.

Я сосредоточилась на его лице, не позволяя себе пока взглянуть на Рафаэля. Рано или поздно мне придется это сделать, но сперва я должна донести послание от ведьм.

— Бруха ждут своего хранителя знаний, чтобы кое в чем разобраться.

Фредо кивнул. Он поднял руку Рафаэля и прижал ее к своему лицу, закрыл глаза, после чего по его щеке скатилась первая слеза. Он так и сидел, когда произнес:

— Все хорошо, Фредо, ступай. Я буду здесь, когда ты вернешься. — Голос Рафаэля звучал почти обыденно.

Я, наконец, позволила себе посмотреть на него. Я держалась молодцом до тех пор, пока не увидела его, лежащего там, бледного и окруженного морем крови — его крови и крови Гектора, но по большей части это была кровь Рафаэля. Песок лип к ранам. В обычной ситуации от него бы избавились в первую очередь, потому что как только Рафаэль начнет исцеляться в привычном темпе, песок может застрять внутри плоти. Инфекцию от этого не подцепишь, но тело отторгает инородные предметы так же, как это делает устрица, с той только разницей, что ты получишь не жемчужину, а доброкачественное образование, которое иногда приходится удалять.

Я стояла и пялилась на Рафаэля, стараясь сохранять пустое выражение лица, словно я нахожусь на каком-нибудь ужасном месте преступления, но Рафаэль не был незнакомцем — он был моим любовником и другом.

Он выдавил мне улыбку, но его глаза остались наполнены болью.

— Твое лицо, Анита… Теперь я знаю, насколько все плохо.

Я с трудом подавила в себе желание разрыдаться. Хоть это я могла для него сделать. Я начала опускаться на колени и вдруг поняла, что мне придется положить окровавленные мечи на песок, так что я вытерла кровь о штаны, чтобы песок не прилип к лезвиям — на тот случай, если мне придется еще ими воспользоваться.