Лунная радуга

— Я ведь не в рабство тебя забираю, а предлагаю работу с хорошим жалованьем. Ты станешь главным поваром на моей кухне. Но в любом случае, решение за тобой."

"Обалдеть… Я прекрасно понимала, что не могу остаться здесь, иначе мой обман раскроется. Нереально было находиться в замке девять дней в рундину, таская на себе накладки и пристоли.

— Я очень благодарна вам… — осторожно начала я, чтобы не обидеть и не разозлить своим отказом. — Это заманчивое предложение, но я не могу оставить свою матушку. Ей будет тяжело одной в таверне.

— Да, конечно… — кивнул он и, поднявшись с места, направился ко мне. — Я понимаю тебя и настаивать не буду, но если ты вдруг передумаешь, здесь тебе всегда рады.

Герцог приблизился ко мне так близко, что я ощутила его аромат — волшебное сочетание интриги, тайны и желания. Так пахнут опасные мужчины, соблазнители.

— Вот, возьми, ты это заслужила, — Леон протянул мне небольшой, но довольно тяжелый мешочек. — Тогда наш договор остается в силе, и ты будешь приезжать два дня в рундину.

— Да, благодарю вас за понимание, — ответила я, принимая из его рук деньги. — Конечно же, я буду приезжать…

Наши пальцы соприкоснулись, и мне даже показалось, что между нами пробежало электричество, заставляя подняться тонкие волоски на запястье.

Герцог тоже что-то почувствовал, но еще я заметила, что его внимание привлекли мои руки. Он вдруг взял одну из них и резко перевернул.

— У тебя удивительные руки, Риа…

— Что же в них удивительного? — хриплым от волнения голосом произнесла я, желая сорваться с места и мчаться прочь от этого опасного взгляда. — Руки как руки.

— Несмотря на тяжелый труд, они нежны и ухожены, — задумчиво произнес он, проводя пальцем по моей ладони. — Мозоли не загрубевшие, а свежие, словно ты трудишься совсем недавно. Нет ожогов и порезов, которые всегда покрывают руки поваров…

Вот чееерт… На секунду мне показалось, что сердце перестало биться и начало медленно опускаться куда-то в район пяток.

— Такие тонкие запястья… — Леон взял мою руку в кольцо своих длинных пальцев, словно измеряя. — Очень тонкие запястья для твоей фигуры…

Он оторвал взгляд от моих подрагивающих конечностей и уставился на мои глаза — единственное, что было видно из-под пристоли.

В этот момент я ощутила всю гамму чувств, в которых холодящий страх смешивался с любопытством, ожиданием и даже азартом.

И тут в дверь постучали.

— Леон, мы можем поговорить?

В кабинет вошла Гортензия, и при виде нас, так тесно стоящих друг к другу, в ее глазах появилось легкое удивление.

— Да, конечно, матушка, — герцог отошел от меня и сказал: — Ты можешь идти, Риа. Наша семья будет с нетерпением ждать следующей встречи с твоими удивительными блюдами.