Лунная радуга

Когда меня, наконец, сморил сон и тело стало невесомым, за окнами раздались треск, а после жуткий крик. Я подскочила на кровати и испуганно уставилась в темноту.

— Рианнон, что это?! — услышала я голос Риви, а за ним и голос Летиции:

— Кто-то кричал?

— Да, это с улицы! — я с трудом нащупала башмаки босыми ногами и, выскочив в коридор, схватила одну из светящихся плашек. — Девочки, спускайтесь вниз!

Я почти скатилась с лестницы и в этот момент дверь распахнулась, впуская прохладу и запах мокрой травы. Это была Кетти. Ее длинные волосы спутанными прядями свисали на грудь, а побледневшее лицо казалось каменным. На поварихе была длинная ночная сорочка с грязным подолом, а ее плечи покрывала насквозь промокшая шаль.

— Что случилось? — на меня с такой силой нахлынуло дурное предчувствие, что я вцепилась в перила, чтобы не упасть. — Кетти?

— Розмари… Розмари умерла… — прошептала женщина и медленно опустилась на пол. — Все, нет больше моей Рози…

— Что?! — я бросилась к ней и схватила за плечи. — Что ты такое говоришь?!

— Она услышала, как стучат ворота в конюшне и решила, что их распахнул ветер, — прошептала Кетти. — Мы с Розмари пошли туда, чтобы закрыть их и успокоить Мяту и Землянику … Ворота действительно оказались распахнутыми и мы с трудом закрыли их, подперев толстым бревном… Но как только Розмари отошла от конюшни, на нее упало дерево. Я подбежала к ней, но она уже не реагировала на меня и выглядела мертвой…

— Что случилось? — громкий крик прозвучал немного жутковато в пустом зале таверны, и я почувствовала за своей спиной присутствие Риви и Летиции. Сестра тоже присела и в зеленоватом свете плашки, ее глаза казались темными колодцами. — Рианнон… мне страшно…

— Где она? — я встряхнула Кетти и та заплакала.

— Возле конюшни… У самых ворот…

Недолго думая, я бросилась к двери и, не оборачиваясь, крикнула:

— Девушки, за мной! Быстро!

Мы выскочили в ливень и, сгибаясь под порывами ветра, побежали к конюшне. Молнии били с такой силой, что ночь казалась днем и в этих частых сполохах, я увидела тело госпожи Розмари, придавленное половиной сухой сосны. Ее сорочка белым пугающим пятном выделялась на темной земле, а седые косы запутались в пушистой хвое.

Я упала возле нее на колени и прижала пальцы к шее, пытаясь нащупать пульс.

— Она жива! — почувствовав едва заметное биение, я испытала такое облегчение, что разрыдалась. — Риви, Летиция, давайте уберем с нее дерево!

С трудом, но мы стащили со старушки сосну, и она еле слышно застонала.

— Я принесу одеяло! — Риви помчалась к таверне и уже через пять минут вернулась с шерстяным пледом и Кетти, которая была вне себя от счастья.

— Она точно жива? Моя Рози жива?

— Жива, — меня просто трясло от адреналина.