Большие Песцовые радости

Нет, мы позволили себе отдых, поскольку разгребли самые вонючие завалы.

— Не до конца, — заметил отец.

— Основное вытащили и дальше разматываем.

— Наслышан, как разматываете. Ко мне сегодня приходили просить за Агеева.

— За которого? — сделал стойку Греков.

— А их несколько арестованных?

— Несколько.

— За того, с сыном которого, Антоном, встречается моя подруга.

— А, Кирилл Андреевич. Можешь пообещать, что отпустим.

— Не буду я ничего обещать, — возмутился я. — Я уже сказал, что ни за кого просить не буду. Если не виноват — вы отпустите, виноват — значит, должен сидеть.

— Какой разумный у тебя сын, а, Саш? — хохотнул Греков. — Олег Васильевич, нам бы без свидетелей дальше поговорить. Вам эти знания лишние.

Олег даже не оскорбился, сказал, что я знаю, где его искать в случае чего, и ушел. Но не в свою комнату, а в мастерскую. Не иначе как продолжать работу над портретом символа нашего рода. И очень надеюсь, что результат Песцу понравится.

— Младший брат Кирилла Андреевича замешан, — пояснил Греков. — Причем по самые уши. Захотел на первые роли вылезти. Вылезет. Но только на закрытых заседаниях судов. Потому что информацию о таком в открытый доступ выносить нельзя.

— А Прохоровы?

— Прохоровы делают удивленные рожи. Мол, знать не знаем, что это. Может, отец знал, да только знание вместе с ним умерло. Но мы-то с Сашей по другому поводу. Ты просил инфу по банковским ячейкам одной интересной особы.

— И?

— На ее имя в указанном банке ячеек нет.

Он сделал паузу.

— Но?

— Сечешь с полуслова, — хмыкнул Греков. — Там есть ячейки на предъявителя по ключу и кодовому слову. В настоящий момент их занято семнадцать штук.

— Семнадцать штук можно и по одной проверить, — прикинул я. — Номера вы мне скажете?

— А что ты собираешься там найти?

— Не знаю. Федорова предлагала купить некие документы, касающиеся Вьюгиных. Утверждала, что они будут мне интересны.

— Платить не хочешь?

— Не уверен, что там есть, за что платить. Вы говорили, что она интересная особа. Попадала в зону вашего внимания?

— Не совсем моего, но попадала. Судима за мошенничество.

Я почему-то сразу поверил. Очень уж жуликоватой выглядела эта гражданка.

— Очень может быть. Но при этом у нее действительно могут быть документы Вьюгиных. Ее невестку убили вскоре после смерти Евгения Федорова, а в квартире что-то искали.

— Могли найти, а могли попасться на блеф и искали то, чего не было, — скептически сказал Греков. — Проверить все же стоит, согласен. Так что список номеров я тебе выдам…

— А дальше крутись как хочешь, — хмыкнув, продолжил я за него.

— Совсем уж беспределить мы не можем. Повод нужен, чтобы вскрыть ее ячейку, — пояснил отец. — Его нет. Одни невнятные предположения.