Радость пирата

Алекс знала, что человек по природе своей несовершенен и искать совершенства в человеческом существе — бессмысленная затея, но кто виноват, что ее угораздило полюбить человека, главным несовершенством, главным недостатком которого было требование непогрешимости от себя и других. Алекс оказалась в замкнутом кольце, и разорвать этот порочный круг было не в ее силах.

Майлз подошел к окошку, уныло глядя на близкий берег с суетливыми доками. После нескольких мучительных секунд молчания он объявил:

— Я позабочусь о Копели… Чтобы он не причинил тебе никакого вреда."

"— Что ты имеешь в виду? — Я сделаю так, чтобы он задержался на Ямайке. Мои родственники подыщут для тебя транспорт, идущий в Англию, а затем позаботятся о том, чтобы на этом корабле не оказалось Копели. Если он даже вернется на пару месяцев позднее, у тебя хватит времени на то, чтобы сообщить соотечественникам твою версию истории, и, как мне кажется, люди скорее поверят тебе, а не Копели. Если ты не против, можно сделать так, чтобы он остался в Кингстоне навсегда. Признаться честно, мне больше по душе последний вариант.

— Я не желаю ему вреда, Майлз. Не хочу обременять свою совесть.

— Обещаю, с ним ничего плохого не сделают. — Майлз отвернулся от окна и посмотрел на нее. — Курт уже на берегу с запиской для моей кузины. Я прошу ее приготовиться к встрече.

— Твоя кузина живет в Кингстоне?

Майлз с отсутствующим видом кивнул:

— Да. Ее зовут Мадлен Венц. Она дальняя родственница и самая близкая подруга моей матери. В детстве они были неразлучны. Кузина Мэдди вышла замуж за первого помощника моего отца, Льюиса Венца. Мэдди и ее муж — верные друзья моих родителей.

— И поэтому ты чувствуешь себя в безопасности в британском порту?

— Отец Мэдди, — с улыбкой продолжал Майлз, — был губернатором в Кингстоне в течение многих лет, вплоть до своей смерти два года назад. Я не лгал, рассказывая о том, что здешние чиновники сквозь пальцы смотрят на контрабандную торговлю между местными лавочниками и американскими каперами. Меня здесь хорошо знают, так что неприятностей не предвидится.

— Надеюсь, ты окажешься прав.

Наступило неловкое молчание. После нескольких секунд напряженной тишины Майлз наконец произнес слова, которых Алекс ожидала с внутренней дрожью. Взяв ее саквояж, он открыл дверь и, устало вздохнув, прошептал:

— Нам надо идти. Мэдди ждет.

Алекс, нервно мявшая носовой платок, не сознавая того, схватила ридикюль и, затолкав туда платочек, взялась за деревянную ручку клетки с кенарем. С обреченностью пленника, идущего к месту заключения, Алекс поднялась следом за Майлзом наверх.

Когда Алекс оказалась на палубе, глаза ее вновь подернулись влагой.