Радость пирата

Дверь отворилась, и девушка, движимая внезапным импульсом, схватила со стола щетку с пукоятью из слоновой кости и запустила ею в вошедшего. Майлз, застигнутый врасплох, едва успел увернуться.

— Эй, женщина, с чего это вдруг ты превратилась в базарную торговку? — прорычал Майлз, заходя в каюту. — У нас и так по горло проблем! Не хватает еще, чтобы ты тут устраивала дебош, переворачивая вверх дном корабль!

— Будь проклят твой корабль и твоя команда! — завизжала Алекс.

После всего у него еще хватает наглости требовать от нее идеального послушания!"

"— Какой черт в тебя вселился?

— Ты еще спрашиваешь? Господи, ты действительно думал, что я буду сидеть спокойно и ждать своей участи, пока ты строишь грязные штаны относительно моего будущего?

— Какие еще планы?

— Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю!

— Александра, ты о прошлой ночи?

— Не смей даже заикаться об этом! — хрипло прошептала она, так, будто с трудом выдавливала из себя слова. — Хотела бы я навсегда забыть ее как дурной сон.

Майлз весь сжался, как от пощечины. Вот, оказывается, как она оценивает то, что было между ними. Стараясь не выдать боли, он весь ушел в себя, с холодным любопытством глядя на женщину, которая, как он верил совсем недавно, испытывала к нему нежные чувства.

— Что ж, мне жаль, что ты так восприняла случившееся.

— Ты, самодовольная свинья! Ты вообще не знаешь, что такое раскаяние! Ты взял, что хотел, а остатки вышвырнул, даже не задумываясь о том, какую боль ты причиняешь…

— Итак, я сделал тебе больно?

— Да ты соблазнил меня, черт побери! И я позволила…

Алекс душили рыдания. Майлз сделал шаг к ней, но она отшвырнула его руку.

— Нет, не приближайся! Господи, я даже не знала, что можно ненавидеть так, как я ненавижу тебя!

— В самом деле? — спросил Майлз таким ледяным тоном, что Алекс пробрал озноб. — Но прошлой ночью мы, кажется, испытывали друг к другу отнюдь не ненависть.

— То, что было между нами прошлой ночью, называется развратом.

— Невысокое, однако, у вас мнение о любви, дорогая.

— Зато у вас оно совсем особого свойства! Господи, где это видано, чтобы женщину укладывали ночью в постель «по любви», а на следующее утро продавали!

— Продавали? — нахмурившись переспросил Майлз. — О чем, черт побери, ты говоришь?

— Я слышала, утром тебе нанес визит твой друг…

— Какой еще друг?

— Испанец, который все пялился на меня. Тот самый, что, по твоим же словам, предлагал за меня хорошую цену. Так вы уже успели условиться, или ты решил не торговаться, отдать, за сколько берут?

— Так ты думаешь…

Только сейчас Майлз понял, в чем причина гнева его возлюбленной и, откинув голову, захохотал, бросив покупки на кровать.