Радиоактивная война

Хотя молодые люди уже избавились от гидрокомбинезонов и без лишних угрызений совести воспользовались вещами из гардероба Кольцова, нацепив его шорты и свободного покроя яркие рубашки, серьезность намерений «флибустьеров» выдавали тяжелые пистолеты и притороченные к ногам боевые ножи.

– Крэк, присмотри за нашими пташками, пока я этого красавца свожу на горшок, – скалясь, заржал фрогмэн, делая шаг в сторону и освобождая Кольцову проход в кают-компанию.

Прежде чем выйти из кубрика, Глеб вдруг ощутил в ладони прохладу металла. Софи незаметно сунула ему в руку небольшую десертную вилку, непонятно как оказавшуюся у нее. Оружие, конечно, не ахти какое, но все же оружие.

Кольцов, держа руки за спиной, немного замешкался, запнувшись за порог, и наконец вышел из кубрика. Первый его взгляд упал на стол в центре помещения, от великолепия вчерашнего ужина не осталось и следа. Стол был чисто убран, в кают-компании царил полный порядок. В голове сыщика промелькнуло «флотский порядок», даже пиратствуя, фрогмэны оставались подлинными моряками.

Взгляд Кольцова был рассеянным, полусонным и совершенно не агрессивным.

– Вперед, – вполголоса скомандовал вчерашний «знакомый» и «кольтом» указал направление движения.

Глеб сделал небольшой шаг и выбросил вперед правую руку с зажатой в ней вилкой. Зубья из нержавеющей стали, скользнув по кадыку, вонзились в кожу, пробили сонную артерию, из раны фонтаном брызнула кровь.

Фрогмэн инстинктивно отпрянул, поднимая непослушные руки к горлу. Он был настолько ошарашен произошедшим, что не сообразил бросить пистолет на пол. Кольцов легко вырвал «кольт» из слабеющих пальцев и, ухватив его за ствол, метнул как индейский томагавок в тот момент, когда второй диверсант уже взводил курок своего пистолета. Полуторакилограммовый «кольт», брошенный уверенной рукой с расстояния в пару метров, с хрустом проломил череп фрогмэну. Тот так и не успел в последние минуты своей жизни взвести тяжелую пружину курка и, попятившись назад, рухнул всей своей тяжестью на кожаный диван.

– Лишний раз убеждаюсь, что гордыня – смертельный грех, – пробормотал Глеб, подбирая оружие с толстого ковра.

– На палубе еще один, – напомнила Софи, выходя из еще недавней судовой «тюрьмы».

– Или больше, – не поворачивая головы, ответил Кольцов. Действительно, на палубе могло быть еще трое «тюленей», которых на «Посейдоне» было пятеро.

– Вчера с нами разговаривал старший их группы, бывший лейтенант Джим Мейснер, – угрюмо произнес вышедший вслед за француженкой репортер. Роберт был смертельно бледным, под мышками по рубашке расплылись темные пятна пота.

– Ждите здесь, – прошипел Глеб, осторожно приблизившись к трапу, ведущему на палубу катера.