Радиоактивная война

– А ты жестокий, Глеб, никогда бы о тебе такого не сказала, – в голосе Софи прорезались нотки неприкрытой обиды.

– Я просто справедливый и считаю, что каждый должен заниматься своим делом. Сыщик расследовать, а репортер делать репортажи и кропать статейки.

– А как же журналистские расследования? – не удержалась от возмущенного высказывания девушка.

– Ты прекрасно знаешь, что все эти газетные расследования пишутся по материалам, полученным у полиции. А если какой-то идиот вдруг решит стать суперменом, то, как правило, его находят с цементными калошами на дне ближайшего водоема. Все остальное – киношная лабуда, рассчитанная исключительно на обывателей.

– Если ты так уверен, почему не задержал Боба? – продолжала кипятиться девушка.

– Можно подумать, твой Бабуин меня так сразу и послушал бы, – Глеб с трудом сдержался, чтобы не взорваться.

– Не следует называть меня обезьяной! – в трейлер вихрем ворвался Малкин. От благородного мэна не осталось и следа, сейчас репортер походил на сумасшедшего профессора. Всклокоченные волосы и глаза, как у сбесившегося быка, образ дополняла излишняя жестикуляция и летящие в разные стороны слюни. – Я долго терпел выходки африканского варвара, потому что этот придурок запросто мог прибить меня под горячую руку и скормить мое мясо своему ненасытному волкособу. Но здесь, в центре Европы, я не буду терпеть оскорбления в свой адрес, – взвизгнул коротышка, грозно потрясая толстым пальцем перед лицом опешившего от такого напора Глеба.

– Виноват, исправлюсь, – сыщик благоразумно решил сгладить неудобную ситуацию. – Судя по тому, что вы живы, ваши земляки не учуяли подвоха."

"– Я не общался с боевыми пловцами, – вдруг виновато пробормотал Роберт Малкин. – После того, как вы мне так красочно описали, что наутилусы сделают со мной, если заподозрят, что я шпионю, я решил на прямой контакт не идти.

– Что, любовался фрогмэнами со стороны? – не удержавшись от сарказма, спросила Софи.

– Не только. – Репортер пропустил мимо ушей колкость. – Парни, видимо, давно не были на берегу и сразу же отправились в ближайший пивбар промочить горло. Я подождал, пока они закончат трапезу, и потом купил один из пивных бокалов с их стола. Гарсон, скотина такая, содрал с меня сто евро за молчание.

– Будем считать, что мы должны вам и за этот бокал, – с притворным вздохом сказал Кольцов. – Вот только какой с него прок.

– Есть прок! – На лице Малкина вспыхнула самодовольная улыбка. – Купленный бокал я обработал порошком от картриджа, снял отпечатки пальцев и уже отправил их в Штаты одному моему приятелю.

– Откуда такие познания в криминалистике? Неужели в молодости подвизались на ниве уголовных новостей? – съязвил Кольцов, но все же насторожился.