Радиоактивная война

Очнулся он только к вечеру на «заимке» Вармакова и, несмотря на сильную головную боль, все же сообразил, что, согласившись ехать в гости к егерю, он так и не купил необходимую аппаратуру для съемок фильма о местной фауне. А тут еще воспаленный мозг услужливо предоставил воспоминания об измене Софи. Правда, вызывать Кольцова на дуэль или просто по-мужски набить ему морду Малкин-репортер не решился, все-таки они были противниками разного возраста и различных весовых категорий.

Этот гордиев узел с присущей ему легкостью разрубил владелец беспокойного хозяйства, уставив стол шашлыком из мяса молодой газели, свежими овощами и, естественно, водкой, которую они предусмотрительно захватили с собой в количестве нескольких ящиков.

Опохмелившись, Роберт Малкин вдруг ощутил любовь к окружающим его сейчас людям, впору было прослезиться. А потому он великодушно простил свою подругу и пожелал счастья любовникам. В свою очередь Максим пообещал, что в ближайшее время достанет ему профессиональную видеокамеру.

А дальше началось то, что Глеб Кольцов назвал «Особенности русской охоты в Африке». В перерывах между застольями Безумный Макс развлекал гостей как мог: вывозил их на охоту на антилоп, на крокодилов и даже браконьеров. Последние, правда, учуяв смертельную опасность, в районе ответственности Вармакова не появлялись.

Все было чинно и однообразно, пока однажды Максим вдруг не сообразил: это несправедливо, что у Каскадера есть подруга, а у них с Робертом, которого егерь почти любя называл Бабуином (от сокращенного Боб), нет, и тут же рьяно принялся исправлять эту несправедливость. Захватив несколько бутылок «Столичной» и загрузив в машину американского репортера, он буквально вылетел с территории «заимки».

Ту ночь Малкин очень долго вспоминал с содроганием. Танцы с вождем и шаманом у огромного, на полдеревни костра, потом хоровое пение под руководством бешеного егеря, где в качестве дирижерской палочки он использовал револьвер, африканской народной песни «Ой, мороз, мороз» и, наконец, свальный грех в куче упругих темнокожих тел.

В общем, вспоминать об этом ночном дозоре ему не хотелось. Каждый раз, очнувшись и опохмелившись, Роберт давал себе твердое слово, что завтра с утра пораньше он сядет за создание сценария будущего фильма и, в конце концов, заставит Максима привезти ему обещанную видеокамеру.

Но в очередной раз раскрыв воспаленные глаза, кроме как о своей постоянной и верной спутнице – головной боли, – Малкин уже ни о чем думать не мог. А опрокинув первую рюмку, уже не мог остановиться...

– Чего такой смурной, Бабуин? – широко зевая, из дома буквально вывалился Макс.

Егерь был в обрезанных под шорты джинсах и резиновых тапочках.