Все ради тебя (СИ)

Бросаю на нее непонимающий взгляд. Я хорошо знаю Лизу и вряд ли она бы оценили такой подарок…В смысле…конечно, оценила бы в теории, но одевать бы не стала. Потому что вульгарно. И странно. Я буквально слышу, как моя девочка говорит это тоном, полным сарказма, а еще морщит носик, так что нет, она не оценит. Разве что за этим не кроется какая-то история? А судя по улыбке Кати, именно так и есть.

Буравлю ее взглядом, который она перехватывает, пару мгновений вроде спокойно отвечает, но потом сдается и закатывает глаза.

— В детстве у Лизы была диадема, но…

— Паша ее сломал. Случайно. Сел, раздавил, а больше таких не было. Она очень плакала, и тогда он пообещал ей, что обязательно купит целую корону, когда вырастит. Еще круче! И вот…

Слегка закатываю глаза, но внутри тепло. У нас с братом тоже такое было, только с машинкой. Он сломал мой любимый, радиоуправляемый мустанг, а на восемнадцать лет исправился — купил такую же, только в настоящем размере.

Я ее разбил, когда влетел дерево после вечеринки, где я позволил себе слишком много. В очередной раз. Но в последний.

По спине идут холодные мурашки, которые я сбрасываю, ведя ими, снова концентрируюсь на Лизе. Мне она нужна, чтобы убрать тьму — нужна ее улыбка. И я ее получаю.

Лиза улыбается, даже смеется, а в глазах слезы. Но не те, что я видел так часто, а хорошие. Добрые. Слезы счастья.

На меня снова давят воспоминания о том, как я не сдержал свое слово. Не сделал ее счастливой…а, напротив, сделал очень больно.

Хмурюсь и поднимаю два пальца в воздух, чтобы подозвать официанта.

Он кивает и уходит, а Сай бросает на меня взгляд.

— Нет, просто это уже третий стакан, Адам.

— С каких пор ты считаешь мои стаканы? — саркастично смотрю на него, но во взгляде моем преобладает злость.

Какого хера ты лезешь не в свое, блядь, дело?! Твоя любимая женщина рядом, вот и занимайся своим делом, а от меня отъебись!

Все это горит на языке, но вместо того, чтобы произнести мусор, я утыкаюсь в свой стейк. С кровью.

Как символично. Чудовищу нужно мясо с кровью, тьме нужна жертва. И сколько не веди плечами, правда сжимает мне горло стальной хваткой. Приходится даже ослабить галстук, потому что я задыхаюсь.

Как будто в груди все в фарш, и я знаю почему, но ни за что это не озвучу. Прикрываю глаза на мгновение, чтобы унять ужасную боль под ребрами, и снова иду к своему маяку.

— …Да что ты говоришь?!

— Серьезно! Я не люблю моделей!

Паша произносит это как будто специально громко, но отвлекает. Усмехаюсь, бросаю на него свой саркастичный взгляд, как и половина мужиков этого зала.

Ну да, блядь, кому ты лечишь? Не любит он моделей.

Лиза озвучивает коллективное мнение вслух.

Сначала, конечно же, смеется со своей короной на голове, потом кивает пару раз и тянет.

— Ну да, ну да. А трава у нас нынче растет голубая.