Рад, почти счастлив…

– Нет, ты как хочешь! – сказала Ольга Николаевна, садясь к столу. – Дома должен быть или ребёнок или собака. – Как мы живём! Ни огонька. Всё затоптано. Какая-то пришибленная готовность страдать! Нет уж, теперь я за нас возьмусь! Когда впереди старость, – сказала она, – надо не плавать в мечтах, а разумно обходиться с тем, что есть. Я прикинула свои средства. Больше никаких профессиональных иллюзий! У нас и дома дела, ведь так?

– Да сколько угодно! – сдержав улыбку, сказал Иван.

– Первая задача такая: буду заряжать вас бодростью. Я даже задумала один подвиг. Не скажу какой. Но потрясающий. Ты будешь в восторге!

Иван попытал её немного, но без толку. Мама намертво держала интригу.

– Раз подвиг – это тебе надо скооперироваться с Костей, – заметил он, и больше не расспрашивал.

Перемены в мамином настроении не удивили Ивана. Ушли тёмные вечера, и Ольге Николаевне стало не в мочь дожидаться за вышивкой, когда время вынесет её на угол весны. Ей хотелось помочь движению планеты – подгрести, подтолкнуть.

Уже на следующий день, вернувшись из офиса, Иван с порога был огорошен новостью.

– Ты даже не знаешь, что я сделала! – воскликнула Ольга Николаевна, и её голос был, как слиток чистого звона! – Я поговорила с твоим отцом! Я сама ему позвонила! Ты ждал от меня такого?

Нет, разумеется, Иван не ждал. Он расстегнул куртку и остался стоять в коридоре, не смея перебить поток маминой радости.

Иван ошеломлённо молчал.

– Ну что ты встал! Раздевайся! Пошли, будем обедать! Хоть похвалил бы меня за мой героизм!

Поступок Ольги Николаевны произвёл на Ивана значительное впечатление. «Какое же это везенье, – думал он, – оказаться в связке с таким человеком, как мама!» С ней нельзя ничего поломать навек. Все шрамы вокруг неё заживают, срастаются любые трещины.

Весь вечер и ночью, на сон грядущий, Иван раздумывал – что из этого выйдет? Самый невероятный исход – если мама с отцом снова сойдутся. Тогда, чтоб не путаться под ногами, он уедет на дачу. Они вместе уедут, с бабушкой, с дедушкой, и останутся там навек. У них с дедушкой давно уж была такая мечта – поселиться на даче. Там они узнали бы настоящую глубокую осень и непроходимую зиму. Прожили бы их, слившись, укутавшись в их ветра и метели. Встретили бы великие потоки весны.

Но прежде требовалось совершить ряд строительных мероприятий: пробурить скважину, чтобы зимой была вода, протащить от границы участка газ, поменять кое-где половую доску, содрать со стен труху и обить свежей вагонкой.

Его строительная мысль дошла уже до батарей отопления, когда Иван осознал, что думает об этом всерьёз – не ради шутки. Он и вправду поверил, что однажды освободится от города и заживёт вольно. Это стало так очевидно, как если бы его будущее распахнуло в глухой стене голубое окно.