Рад, почти счастлив…

 – Надо работать, общаться, надо надеяться на себя, а не виснуть на близких!

Иван плюхнулся на диван, поодаль компьютера, и почувствовал горе. Выходило, несмотря на все их прогулки и ужины, мама осталась одна. Всё, что он придумывал для неё, не годилось, всё было ей мало или велико, или не в тон.

– Что ты говоришь, мама! – наконец, произнёс он. – Зачем тебе надеяться на себя? Надейся на меня, на бабушку с дедушкой!

– Куда уж на них! – усмехнулась мама.

– Конечно! – сказал Иван. – Пока они есть – на них! А на себя надеяться – это что? Одно горе! Оля на себя надеется – и что? Сплошная колючая тоска!

– Ну а ты, не на себя разве?

– Нет, конечно! Я надеюсь на тебя, на бабушку с дедушкой, на Костю, да вот – на Олю с Максом. На Бога надеюсь.

– Далеко ж ты продвинулся со своими надеждами! – заметила Ольга Николаевна. – А вот я уже, смотри, кое-что нашла! – и она торжествующе протянула ему свежий лист из принтера.

– Конечно, это не совсем то. Я бы хотела что-нибудь международное, благотворительное. Какой-нибудь фонд. Всё-таки в моём возрасте уже хочется самоуважения, понимания, что действуешь во благо.

– А мне всё кажется – ты такая юная, мама! – улыбнулся Иван, разглядывая бумагу с вакансией. – Намного моложе меня. – Ты мне только скажи, зачем тебе какая-то посторонняя благотворительность, когда у тебя есть свои личные старики?

– Это разные вещи! – возразила мама горячо. – Человек должен действовать по велению сердца, а не согласно долговым оковам. Ты когда-нибудь задумывался, какой свободы, какой настоящей любви ты себя лишил, усевшись здесь со своим долгом?

– Я задумывался, мама, – произнёс Иван, поднимая взгляд от текста. Какой-то разгон мелькнул в его глазах. Ольга Николаевна пожалела, что спросила. – Задумывался, да, но только потому, что я человек, и меня мучит жажда жизни. А что касается меня лично, так я на эту жажду плевал! Я вполне могу обуздать её бредовые требования, – говорил он, расходясь понемногу. – Вот этой жалости об упущенных возможностях у меня нет, понимаешь? То, что я тут с бабушкой и дедушкой, а они со мной – это большое свершение, из тех, ради которых и затевается жизнь человека! Это ничуть не меньше творческой реализации, или там удачной любви. Это то, с чем я буду перед Богом. Или ты думаешь, человеку на смертном одре приятней осознавать, что он успешно руководил предприятием по производству идиотизма? Или, что трижды пережил истинную страсть и оставил три пепелища? По-твоему, мы здесь для того, чтобы множить пепел? – тут он встал с дивана и, не закрыв программу, одним щелчком выключил компьютер. Экран погас. Ольга Николаевна чуть-чуть отшатнулась к двери.