Рад, почти счастлив…

Как-то раз Иван уж ездил с бухты-барахты в глушь – подо Ржев, там без вести пропал его прадед. На лугу, в окружении перелесков, он устроил тогда привал. Бросил на траву куртку, лёг и минут через пять почувствовал, что весь состоит из природы. Как будто всё сложное содержимое вышло из него, и на освободившееся место зашли леса и луга. Как аквариум полон водой, так он оказался залит Иван-чаем, белыми и розовыми головками клевера, крупной ромашкой. Да, отличное, первозданное место досталось ему. Видимо, людям ещё не позволено было залетать в этот рай, только шмелям. И даже тот факт, что часть луга оказалась кем-то скошена, не нарушала красоты иллюзии. Мало ли что скошено! Может быть, само как-нибудь…

Как всегда в конце августа, Ольга Николаевна была растеряна, полна детских печалей об уходящем лете. Три месяца оно напрасно грело землю, не послав ей ни любви, ни работы. С горя она села вязать сыну свитер.

– Ну как, побудете без меня? – спросил Иван.

– Мне уже всё равно, – объявила Ольга Николаевна. И Иван пошёл сообщить об отъезде остальным.

Бабушка надулась, дедушка примолк.

– Ну что вы обижаетесь! Три дня! – возмутился Иван. – Так ведь тоже, в конце концов, не честно!

В день отъезда он вышел из дому позже, чем собирался – чуть-чуть проспал. Начинался час-пик. Иван подумал, что, пожалуй, успеет ещё проскочить до пробок, но у гаража его поймала Оля.

– Подвезёшь до метро? А то у меня машина в сервисе.

– А что случилось? – спросил Иван, открывая ей дверцу.

– Да так, фару стукнула, и ещё по мелочи.

Они ехали молча, нисколько не волнуясь о затянувшейся паузе, потому что давно уже были люди, связанные не дружеской даже, а родственной, двоюродной близостью.

– Помнишь истерику Макса с переездом? – заговорила Оля. – Знаешь, что он сделал? Совершил пошлую вещь, но я тебе расскажу, ты ведь всё-таки Максом интересуешься. Он сказал Володьке, чтобы он не рассчитывал попасть к нам в семью, потому что никто его здесь не любит. К нему хорошо относятся – это да. Но любви нет. Вот парень – взял и сказал! А я стою и не знаю, что делать. Думаю – надо бы Макса треснуть. Стою и молчу. Ну а Володька тоже – чудак человек, обмяк, начал курить, курить, сел и уехал. Ещё и извинился, таким странным голосом – как будто не туда попал. Ты понимаешь, Макс прав, конечно, просто всем хотелось стабильности. Я думала – уйду с работы. Думала – будем жить на природе, пройдут все мои неврозы. И вот пожалуйста – ребёнок выступил! Конечно, мы потом встретились, объяснились. Но это уже без толку. Володька такой парень честный, стыдно перед ним. Вообще-то, у меня даже облегчение – слава Богу… А ты куда? – помолчав немного, спросила она. – На работу? Бизнес-то цел ещё? Ты ж всё лето прозагорал.

– Нет, я не в офис, – улыбнулся Иван.