Рад, почти счастлив…

 – Так и быть, напишу добрую сказку!

– Англичане, я вам скажу, – это вещь! – восклицал Костя, приходя с луга. – Я и не думал, что так серьёзно, сильно, можно написать о природе! И понимаешь – там что-то такое есть… Не могу передать! Это такая редкость, когда люди здоровыми земными словами могут сказать о вечной славе! И я так хочу!

Иван слушал его внимательно, без улыбки.

«Экзальтация, шум – всё это уйдет, – про себя думал он. – Вопрос, что останется. Трудно, чтобы в нынешнем мире что-то осталось…»

– Хорошо, – сказал он, взглянув на флюгер. – Если завтра тоже будет северо-западный – я уеду! А нет – поглядим.

Вечером, на всякий случай, они отметили проводы.

– Ты только смотри, не запускай себя в моё отсутствие! – предупредил Костя. – Ты же знаешь, творцы вырастают во втором поколении. Обязательно кто-то в семье прорубил начерно их путь. Так вот, я думаю, что я и есть твоё второе поколение. Поэтому мне жутко важно, что у тебя. Ты – мой предвестник.

– Тогда мне надо стараться, – покорно Костиному замыслу, сказал Иван.

– Ну что, подбросишь до станции? – спросил Костя.

На перроне они стояли друг против друга, невесёлые, но спокойные. В конце концов, они могли встретиться в любой момент – хоть завтра. Невидимая, но густая водяная пыль пропитывала их понемногу.

– Слушай, я ведь про тебя ничего не узнал. А у тебя-то какие проблемы? – спросил Костя, забрасывая на плечо рюкзак и «этюдник».

Как умиляло Ивана это Костино совестливое «А у тебя» – и обязательно одной ногой в электричке!

Когда Костя уехал, Ивана одолела грусть, чувство, что жизнь давно уже не крылата. Не она несёт его, а он её подымает с земли, как мешок, и тащит к назначенной цели. Старая метафора, и сам он старый, раз нет жара вершить судьбу. Как ещё измерить возраст человека?

«Так и должно быть, – утешил себя Иван. – После весёлых дней положено быть печальным». И пошёл трудиться на огород. И даже съездил на следующий день в офис – собрать плоды своего многолетнего равнодушия к делу. Но грусть не отошла. Она стояла вплотную к сердцу, совершенно наплевав на то, что ещё прошлой осенью ей отказали от дому.

«С чего бы?» – удивлялся Иван.

А затем позвонил Костя, и всё объяснилось разом.

– Досачковался! – вопил он в трубку. – Ну ты и гад! Слушай, что она пишет!

И прочитал ему без всяких церемоний послание от Бэллы. В нём она ласково и с обилием «смайликов» уведомляла брата, что её университетский контракт, ввиду новых обстоятельств, продлён еще на три года. А обстоятельства такие: они с Юргеном надумали пожениться. Свадьба намечена на октябрь.

– Я тебя просто ненавижу! – вопил Костя.