Рад, почти счастлив…

Помедлив у руин «Кофейной», он пересёк дорогу и свернул за институтом в сквер. Над зеленью клёнов и лип висела большая синяя туча. Она уже съела солнце и приближалась понемногу. «Значит, поговорим быстро», – подумал Иван и тут же увидел под клёном на дальней скамье одинокую девочку.

– Маша! – крикнул он и по старинке махнул рукой.

– Здравствуйте! Большое спасибо! – произнесла она, подойдя. – Я Вас ненадолго.

– Я-то думал, что за тайна! – разочарованно сказал Иван. – Да пожалуйста: прощаю на здоровье! Вы мне лучше скажите, как вообще у вас дела? Как бабушка себя чувствует?

– Бабушка ничего, – сказала Маша, прячась под деревце от начавшегося дождя.

Жалко было, что вздох облегчения не прошёл по ней. Иван, чуткий на подобные мелочи, видел – не было вздоха. «Что, плохо простил?» – затревожился он про себя.

– А что в институте? Может быть, можно будет восстановиться? – спросил он.

– Может быть, – кивнула Маша. – Я не узнавала.

– Как же… – удивился было Иван, и вдруг увидел: Машины глаза, как в романе, наливаются большими слезами. Но нет, она не хочет плакать, а хочет перетерпеть, переждать, значит, и ему надо умолкнуть.

Постояв немного, Маша качнулась, ухом припала к стволу и замерла. В этой горестной позе она пробыла минуту или две. Иван стоял не шелохнувшись. Гудел набирающий силу дождь. Маша делилась с деревом своей тяжестью.

Наконец, слёзы вылились.

– Как мне стыдно! – выговаривала Маша сквозь плач. – Это даже не стыд, а просто меня уже несколько месяцев жарят на сковородке! Мне сначала было обидно – почему все вокруг делают, что хотят, и никаких мук совести! Как с гуся вода! А мне за то же самое – и такое мучение! А сейчас думаю – что же я! Радоваться надо, что вышел такой стоп-кран! А то далеко бы ещё уехала. Правда?

Иван кивнул. Всё это он проходил, знал, и мог обнадёжить Машу.

– Я решила на будущий год поступать в Текстильный, – объявила Маша и сморкаясь, вышла на залитую дождём дорожку. – Факультет прикладного искусства. Я же это люблю. Главное, там мало мужчин.

– Вы сговорились что ли с Костей? Оставляете журналистику на растерзание невесть кому.

– Не знаете, он уже всё сдал? – спросила Маша, пряча платок. – Ничего не знаю о нём. Конечно, он привык к моему развязному поведению – чтоб я смеялась, пиво с ним пила. А теперь, когда во мне такая тяжесть – ему это скучно! Он мне уже и не звонит! – и она снова расплакалась, но теперь уж легко, по-девичьи.

Ускоряя шаг вместе с дождём, они вышли из парка.

Иван предложил подвезти её.

– Нет, – твёрдо сказала Маша. – Хватит мне уже кататься.

И в косых волнах ливня побежала к метро.

Иван включил фары, дворники, но не выехал – в зеркалах бушевала вода.