Рабыня страсти

— А где находятся земли Бен Мак-Дун? — поинтересовалась мать Юб.

— В горах Аллоа, почти что у другого моря, матушка. Мы ехали сюда целых пятнадцать дней.

— Понимаю… — мать Юб задумалась. Девушку наверняка отослали столь далеко, па другой край страны, чтобы клансмены Мак-Дун не подняли мятежа против лаэрда Киллилоха, который ловко заграбастал наследство обеих девиц, женив сына на старшей…

— Назовите мне имя вашего лаэрда, капитан.

— Элэсдейр Фергюсон, матушка."

"— Передайте Элэсдейру Фергюсону, что он может не беспокоиться более о судьбе леди Риган. Передайте, что я клятвенно заверяю его, что ни он сам, ни кто-либо из клана Мак-Дун никогда не увидит этой девушки. Теперь она под моей опекой. — Мать Юб улыбнулась:

— Можете идти, капитан.

И тут, к величайшему изумлению аббатисы, капитан преклонил колена перед Риган и почтительно поцеловал ей руку:

— Да хранит вас Бог, леди.

Потом поднялся и со вздохом вышел. Привратница поспешила выпроводить его.

— Пойдем со мною, — тоном, не терпящим возражений, сказала мать Юб и, повернувшись так стремительно, что зашуршали юбки, обвившись вокруг щиколоток, вышла из комнаты.

Риган последовала за высокой монахиней, чтобы поспеть за нею, девушке пришлось почти бежать. В здании, как выяснилось, был просторный внутренний двор с прелестным розарием. Там было очень тихо, и сквозь окна первого этажа слышны были молитвы — монахини возносили хвалы Господу в своих кельях-одиночках. Когда они пересекли двор, мать Юб открыла какую-то дверь. Они поднялись вверх по ступеням и оказались в просторной светлой комнате.

Тут монахиня резким движением сорвала с головы клобук, и черные волосы заструились по ее плечам. Повернувшись к девушке, она приказала:

— Сними плащ, дева. Я должна получше рассмотреть тебя.

Удивленная, Риган повиновалась. Под темным плащом она облачена была в темно-синюю тунику. Мать Юб сама стянула покрывало с головы Риган.

— Иисусе! Какие великолепные волосы! — Тут она повернулась к мужчине, который неведомо как и когда очутился в комнате:

— Ну, какова грива, Гуннар? Не солома, как у твоих датских девок, а настоящее золото! Да еще с серебряным отливом! — Потом она вновь повернулась к Риган; — Разденься, дева.

— Леди! — Риган была потрясена. Мать Юб отвесила Риган пощечину:

— Повинуйся мне, дева! Теперь я твоя госпожа. Здесь, в обители Святой Майры, правлю я!

— Так что же вы за монахиня, если у вас в комнате находится мужчина и вы сами требуете от девушки, чтобы она щеголяла перед ним нагишом? — не унималась Риган. — И где матушка Уна? Не думаю, чтобы она одобрила ваше поведение. Я не желаю здесь оставаться!

Человек медленно поднялся со стула. Он был среднего роста, с почти квадратным телом, и, на первый взгляд, казался несколько грубоватым.