Рабыня страсти

Как я хочу быть бесстрашной, как ты…

Зейнаб схватила Инигу за плечи и устремила на нее долгий взгляд:

— Если ты не поможешь мне, Инига, я должна буду принести себя в жертву Али Хассану. Я больше не могу придумывать отговорки… Помни, я не боюсь соития с этим чудовищем, но с превеликим удовольствием избежала бы этого, если бы представилась возможность. К тому же, если мы не подожжем лагеря, подумай, как твой брат и Нази смогут отомстить ему? Да и смогут ли вообще? Ну почему ты все еще боишься, Инига? Что тебе терять? Али Хассан и так отнял у тебя все, что ты имела. Все самое дорогое… Семью. Мужа. Маленького сына. Ты сказала, что тебе осталось лишь умереть легкой и быстрой смертью. Я не понимаю тебя, хотя и не стану с тобою спорить. Но, как бы то ни было, прежде чем ты простишься с жизнью, думаю, тебе приятно будет осознать, что ты отомстила человеку, который погубил тебя. Если бы я была на твоем месте, я чувствовала бы именно это!

Ласковые глаза Иниги наполнились слезами.

— Ты умеешь быть жестокой… — прошептала она и тихо заплакала.

Зейнаб покачала головой, выпустив Инигу:

— Я не жестока. Я сильна. Мне пришлось такою стать. Твоя мать тоже была сильной. Послушай меня внимательно, Инига: ты не менее тверда, чем была твоя мать, госпожа Алима. Пусть, скорее всего, она никогда тебе об этом не рассказывала, но я уверена, что викинги, взявшие в плен ее и сестер, хорошенько ими попользовались, прежде чем продали в рабство… Чтобы все это пережить, твоей матери пришлось стать сильной. И ты можешь быть такой, Инига. Ты должна! Должна — иначе мертвые останутся неотмщенными!

Инига содрогнулась. Она была все же скорее изнеженной арабской княжной, нежели дочерью смелой северянки… Когда кончится весь этот кошмар, она знала, что покончит счеты с жизнью. Она хотела умереть — ей просто не для чего больше было жить… И все же Зейнаб права. Она должна быть сильной — пусть даже на краткое время, пусть лишь для успешного осуществления их возмездия. Он не должен ускользнуть, не должен больше сеять семена раздора в землях, принадлежащих калифу!"

"— Я не подведу тебя, Зейнаб! Клянусь! Не успело умолкнуть эхо ее слов, как снаружи послышался цокот подкованных копыт — и с дикими криками в лагерь ворвались на конях Али Хассан и его головорезы.

— Солнце вот-вот зайдет, — шепнула Зейнаб Иниге. — Видишь, луна уже на небосклоне… Когда она скроется за горной грядой, иди и делай свое дело! А потом возвращайся и жди. Я присоединюсь к тебе, и мы обе укроемся где-нибудь и дождемся прихода Нази.

— А что же Али Хассан? — спросила Инига.

— То, что ты сделаешь, охладит пыл в его чреслах, — отвечала Зейнаб. — Он всецело поглощен будет тушением пожара и забудет о любовных утехах… — Она по-сестрински обняла Инигу и поспешила в шатер предводителя.