Рабыня страсти

Тело ее выгнулось, голова запрокинулась — и она рухнула на него без сил. Руки его сжали ее в крепком благодарном объятии…"

"Некоторое время они лежали молча. Он подумал было, что она заснула. Но вот она потянулась и привстала. Поднявшись с постели, она занялась жаровней, подогревая воду. Затем она перелила ее из глиняного сосуда в серебряный кувшин, добавив в него немного благовоний. Она поставила кувшин на столик у постели, на котором уже лежала стопка аккуратно сложенных хлопчатых салфеток. Взяв одну из них, она погрузила ее в воду, а затем выжала. Потом она нежно омыла его теперь обмякший член. Он чувствовал себя отдохнувшим, как никогда в жизни. Ощущение было совершенно новым, ни на что не похожим…

После того как Зейнаб позаботилась о нем, она занялась собою. Затем вылила воду и выкинула использованные салфетки, тщательно сполоснула кувшин и тут же поставила на жаровню новую порцию воды для подогрева. Вернувшись к постели, она достала из золотой корзиночки чашечку и флакон с укрепляющим средством. Она налила немного в чашечку и заставила Хасдая выпить все залпом.

— Обычно у тебя в этом нужды не будет, — объяснила она, — но, поскольку сегодня у тебя это впервые, я хочу взбодрить тебя…

— Ты была потрясающа! — сказал он с восхищением, осушив чашечку. — В самых тайных моих сновидениях я не видел женщины, которая могла бы.., была бы.., ты была поразительна, Зейнаб!

— Каждый мужчина говорит такие слова своей первой женщине — и каждая женщина своему первому мужчине… — Она рассмеялась. — Так, значит, тебе было приятно?

— А ты в этом сомневаешься? Я буду до конца дней своих благодарен тебе, мой прекрасный друг! — честно отвечал он.

— Может быть, теперь ты согласишься доставить радость семье и женишься? — поддразнила она его.

— Да нет у меня на это времени! — запротестовал он. — Вот это — все, что я могу сделать для калифа и для своей прекрасной Рабыни Страсти Зейнаб! — Он притянул ее к себе. — Поучи меня еще немного, Зейнаб. Я знаю, что это было лишь начало…

— Жизнь моя принадлежит тебе, мой господин, и я всегда готова тебе служить, — шутливо произнесла она.

— А отшлепать Рабыню Страсти дозволяется? — спросил он весьма серьезно, но в глубине его темных глаз плясали озорные искорки.

— Ну, если боль может принести наслаждение… — отвечала она и, быстро склонившись, куснула мочку его уха. Затем лизнула и поцеловала раковину, потом подула…

Он же опрокинул ее на ложе, накрыл ее своим телом и нежно укусил за сосок. Затем лизнул и поцеловал нежную плоть, спрашивая:

— Нравится тебе это, Зейнаб?

— О-о-о-о, мой господин схватывает все на лету!

***

Хасдай-ибн-Шапрут, казалось, брал реванш за все годы добровольного своего безбрачия.