Блондинка-рабыня

Мне показалось, что привести ее в чувство обычным способом — плеснув в лицо холодной воды — будет слишком жестоко. А потому я стал похлопывать ее по рукам, громко взывая к ней: «Джеки, Джеки!..»"

"Это была классическая сцена, которая так часто повторяется в самых первых кинофильмах. У меня даже появилось смутное ощущение, что сейчас на пороге вырастет режиссер, в кавалерийской рубашке и светлых бриджах, наставит на меня свой мегафон и крикнет: «Вырезать!»

— Джеки! — повторил я уже, наверное, двадцатый раз. — Что с тобой? Ты решила обратиться в Спящую Красавицу?

— Что такое? — слабо пробормотала она.

— Плотину прорвало, — сказал я садистски. — Все уже укрылись на холмах. Нам осталось ровно три и три десятых секунды — учти это! — до той минуты, как на нас обрушится пятидесятифутовая стена воды!

Джеки раза два моргнула, потом широко открыла глаза. Они открывались все шире и шире, пока, наконец, не остановились на мне, полные ужаса, остекленевшие. Рот ее тоже широко раскрылся, она вздохнула и приготовилась издать вопль. Но я изловчился и успел засунуть ей руку в рот, так что вместо визга получилось какое-то нечленораздельное бульканье.

— Я пошутил насчет того, что плотину прорвало, честное слово! — отчаянно взмолился я. — Между нами и Боулдердам достаточно большое расстояние, а плотина крепка и надежна.

Джеки принялась мотать головой из стороны в сторону, и мне показалось, что длилось это неимоверно долго. При этом не сводила с меня пылавшего смертельной ненавистью взгляда широко распахнутых глаз и отчаянно пыталась высвободиться из моих рук.

Потом вдруг сдалась, тело ее обмякло, словно силы покинули ее. Обманутый этим кажущимся спокойствием, я стал осторожно вытаскивать руку из ее рта. Вдруг она свирепо вцепилась зубами в мою кисть и несколько мучительно долгих секунд не размыкала челюстей. Мне ничего не оставалось, как стукнуть ее костяшками пальцев другой руки промеж глаз.

Правда, я только собирался это сделать, но не успел, потому что она так же внезапно как и сомкнула, разжала челюсти, и я смог высвободить из зубов людоедки свою искалеченную руку.

— Ты мне никогда не говорила, что тебя искусала бешеная собака, — простонал я.

— Ты ведь только пошутил насчет того, что плотину прорвало? — произнесла Джеки шепотом, от которого у меня кровь застыла в жилах. — С чего ты решил, что это твои идиотские выдумки так потрясли меня?

— А что же еще? — смог выдавить я между двумя стонами.

— Что еще? — У меня в ушах зазвенело от зловещего хохота, которым она внезапно разразилась. — Ты ведь, пожалуй, уже даже и не помнишь, как оставил меня тут в полном одиночестве, пока бродил со своим дурацким осмотром по квартире!

— Я первым делом заглянул в эту комнату, и она была пуста, — проворчал я.