Рабыня Тёмного Лорда

 — Тёмный волшебник спустился в подвал к прикованной там принцессе. И первый луч солнца, упавший сквозь окно, осветил их обоих.

Несколько секунд мать и сын смотрели друг на друга. Рональд нерешительно улыбнулся.

— Вот и вся сказка, — мягко, почти нежно сказала его мать. — Спи, солнышко.

Глаза Рона закрылись.

— Расскажешь ещё? Завтра?

— Обязательно. — Женщина встала. — Завтра.

— А ты любила бы меня, если бы я тоже оказался тёмным волшебником? — сонно пробормотал мальчик, не открывая глаз.

Его мать наклонилась и поцеловала его в лоб.

— Конечно, Ронни. Я всегда буду тебя любить. Всегда.

Лицо мальчика расслабилось. Он улыбнулся во сне, откидывая руку в сторону…

… И с его пальцев сорвалась огненная искра, поджигая простыню.

Женщина с криком вскочила.

— Нет, нет, Ронни, нет!

Мальчик с недоумённым видом открыл глаза. И охнул, увидев обгорелое пятно на простыне.

— Это. я сделал? Правда?

Его мать немо смотрела на него. По её щекам бежали слёзы.

А в глазах был страх. Настоящий страх, мгновенно вытеснивший всю нежность. Ужас, вот-вот готовый перейти в отвращение. Готовый прогнать, избавиться, забыть.

«Не надо, — хотела было сказать Кира. — Пожалуйста, не надо, его нужно просто полюбить, помочь ему, подарить немного тепла, не прогонять, ты же его любишь…»

Но было поздно. Всё уже свершилось.

Темнота накрыла её. А вместе с ней — горечь осознания, что тот, с кем она совсем недавно разделяла постель, видел то же самое. И никто не мог скрасить его одиночества.

Кира не знала, сколько было времени, когда она проснулась. Раннее утро? Ещё ночь? Полдень?

Ей хотелось есть. Одежды в подвале, естественно, не было, но она принесла из ванной банный халат.

Она вылезла из-под шёлковых простыней и, закутавшись в халат, полезла наверх.

На кухне было пусто. Кира сделала себе несколько горячих бутербродов, стараясь не думать о том, как готовила завтрак для профессора. А потом её осенило.

Почему нет? Почему, чёрт подери, и нет?

Она закрыла дверь на кухню и достала ручную соковыжималку. В ящике для фруктов нашлись мандарины. Она поставила в мультиварку омлет, покрошив туда помидоры и ветчину, и мимоходом, поглядев на часы, заметила, что было уже девять. Должно быть, её властелин и повелитель уже встал. Читал в постели о новых способах ужасных казней беззащитных адепток, быть может.

Кира сложила бутерброды и омлет на поднос, поставила туда же стаканы с соком, и медленно, осторожно поднялась по лестнице.

Дверь в спальню была приоткрыта. Оттуда не доносилось ни звука.

Он спал, полуоткрыв рот. Тихо, почти неслышно дыша. Сильный, привлекательный… неожиданно уязвимый. Лицо было спокойно и расслабленно, обнажённая грудь едва заметно вздымалась. На руке, выпростанной из-под одеяла, поблёскивал золотистый перстень.