Рабыня Тёмного Лорда

Ярко горящая над грудью Киры чёрная руна подтверждала его слова.

— Ритуальная магия, — произнесла она. — Я сделаю для вас всё, что делают маленькие развратные адептки, чтобы получить высшую отметку.

— А вот этот ответ мне нравится.

Он потёрся о её вход, и Кира, тихо застонав, раскинула ноги шире, чтобы принять его.

— Умная девочка. Пожалуй, я даже не отправлю вас на переэкзаменовку. Просто назначу отработки. — Он прикусил её ухо. — Будете ублажать своего лорда-ректора из-под кафедры. Или на ней?

— Я могу оставаться после лекций в вашем кабинете, милорд, — проговорила она между поцелуями. — Там прекрасный ковёр.

— Уже успели испробовать? Что ж, вы будете наказаны и за это. У Академии только один лорд-ректор, и это я.

Он приподнял её подбородок, накрывая её рот властным поцелуем. И вошёл в неё.

Кира счастливо всхлипнула, прижимаясь к нему. К жёсткой до хруста рубашке, к мускулистым бёдрам в узких брюках, к губам, что пили её дыхание. Ей было так хорошо после его признания, что она больше не боялась. Ничего. Их ничто не разлучит, никто никого не бросит, они будут вместе — навсегда. И профессор Деннет, которого ей не хватало каждую секунду каждого дня, вернётся. Вернётся, обретя себя навечно.

— Я люблю вас, — прошептала она. — Я всегда буду вас любить.

Кира посмотрела ему в глаза.

— Вас. Только вас. Вы одно. Когда вы обретёте память, вы поймёте.

На миг в его глазах, в глазах Тёмного Лорда, который ничего не боялся, она прочитала нечто очень похожее на страх. Страх, что он исчезнет, не вернётся, что его больше не будет там, в будущем, с ней…

… Но он помнил ту их сцену в спальне, утреннюю и прекрасную. Когда он назвал её маленькой лгуньей, и она поцеловала его. И они были счастливы.

Страх, которым на неё плеснуло, исчез, спрятался на дне его глаз. И он снова поцеловал её, двигаясь с ней и в ней. Они занимались любовью, и Кира принадлежала ему каждой клеточкой своего тела, каждым изгибом и каждым движением, которое было только для него, от мягкого шёлка чулок на её бёдрах до долгого жаркого взгляда из-под ресниц.

— Ваша, — прошептала она, чувствуя, как они оба начинают двигаться быстрее. — Ваша навсегда.

Его губы снова закрыли ей рот, пальцы зарылись в её волосы: скользящие рывки ускорялись, и Кира вцепилась в его плечи, захлёбываясь, задыхаясь от стонов. Её хрупкое обнажённое тело и он, одетый в чёрное: должно быть, они были удивительно гармоничны, но Кира была неспособна сейчас думать. Её кожа горела огнём, длинные рыжие волосы разметались по плечам, глаза ловили блеск его глаз, и ей было так хорошо и сладко, словно их занятие любовью и было ритуалом. Единением.

… Кажется, она на миг потеряла сознание, ослеплённая звёздами.