Рабыня Тёмного Лорда

Аккуратная девичья грудь с напряжёнными сосками, изгиб стройной спины, тонкая талия и незагорелые бёдра. На правой ягодице алел отпечаток ладони. Нагая, прикованная… всё, как ему нравилось.

На соседнюю ягодицу опустилась его ладонь.

— Надо будет попробовать тебя по-настоящему, — прошептал он. — Везде.

Он провёл рукой по её ягодицам.

Его палец, смазанный благоуханным маслом, прошёлся по низу её позвоночника, и Кира похолодела.

Вместо ответа его палец в перчатке проник в её попку, тугую и узкую, сзади, и Кира вскрикнула. Это было немного больно, но возбуждало.

Но она не хотела его так, чёрт подери! Её клятва не обязывала её!

Неважно. Он был Тёмным Лордом, и этого он от неё не получит.

— Уберите от меня руки, — твёрдо сказала она. — Я сказала, что не хочу!

— Дерзость, — констатировал он. — Которая будет наказана в своё время. Впрочем, она уже наказана, не так ли? Расслабьтесь, иначе будет больнее.

— Я не разрешал вам говорить.

Его палец начал двигаться в ней, и Кира ощутила новую волну возбуждения. Если бы он потрогал её не там, а между ног, где она так ждала его.

Но кажется, она начинала наслаждаться его прикосновениями везде.

— Если бы я по-настоящему не хотела, — прошептала Кира еле слышно, — вы бы остановились?

Едва он размял её внутри, к первому пальцу присоединился второй, и Кира невольно ахнула. Мягкие наполняющие её движения… и её Тёмный Лорд, прижимающая её, прикованную, к своему бедру.

А потом пальцы его второй руки в перчатке, жёсткие и холодные, взяли её там, где она хотела его больше всего, нажимая на её чувствительную горошинку, резко проникая в неё, касаясь грубой кожей. Заставляя резко и тяжело дышать от возбуждения, и одновременно мечтать, чтобы это закончилось: его пальцы сзади были слишком большими, слишком твёрдыми, она не выдерживала его там, она не могла, она больше не могла.

— Не надо, — взмолилась она. — Я же не выдержу, я.

Вверх и вниз, его пальцы двигались по самой чувствительной точке её тела, и Кира с протяжным стоном выдохнула. Голова кружилась от собственной беспомощности, и одновременно его жадные, грубые пальцы возносили её на вершину блаженства. Она глянула на себя в зеркало, разгорячённую, раскрасневшуюся, с полуоткрытым ртом — и поймала его взгляд, в котором больше не было привычной холодной насмешки. Только туман желания.

Болезненное, грубое, чувственное удовольствие. Она сама, прикованная и стонущая, истекающая влагой. Его пальцы, двигающиеся всё быстрее, доставляя ей всё более острое наслаждение. И хмельная пелена, делающая всё немного ненастоящим. Он причинял ей боль пополам с наслаждением, он раздел её, он владел ею, и сейчас она не возражала бы, даже если бы он нарисовал ещё одну руну на её теле.