Рабыня демонов в академии магии

Без унижений, приказов и плети. С кем-то, кто ее уважает.

Тася совершенно не была уверена.

— Мне бы не хотелось, чтобы ты после этого ненавидела меня, Таисия. Или себя.

— Я не буду! — она чуть не расплакалась.

Зачем профессор хмурится и так испытующе смотрит? Она и так вся в сомнениях. И просить, даже требовать у мужчины секса — унизительно. Особенно, когда и сама не слишком-то хочешь.

Он встал и девушка поднялась за ним. Прижалась в поисках одобрения, поддержки, принятия. На этот раз Равендорф сам ее поцеловал. Очень умело и нежно, неторопливо. Тася прильнула к нему, обняла.

И снова не было возбуждения. Той сладкой слабости, когда ноги подкашиваются от желания. Страсти, которая захлестывает целиком.

Приятно, но и только.

— Где у вас спальня.

— На втором этаже. Называй меня «ты», Таисия. И лучше Торвальдом.

Светящееся окно на первом этаже отлично просматривалось в сгустившихся сумерках. Полуопущенная штора не скрывала высокого мужчины и хрупкой светловолосой девушки, слившихся в поцелуе.

Армеллин стиснул до боли руль, а когда это не помогло впился зубами себе в руку.

Вкус крови отрезвил. Демон откинулся в кресле и закрыл глаза, а когда открыл их, в гостиной уже никого не было. Немного погодя этажом выше вспыхнул свет, обрисовал на шторе, слившиеся в объятиях силуэты.

Мэл уткнулся лбом в руль, ощущая почти нестерпимое желание завыть.

Он знал, что делает, когда отпускал ее. Знал, что однажды она будет принадлежать другому. Принцесса достается рыцарю, спасшему ее от чудовищ.

Все правильно. Но почему так больно?

Надо прекращать это. Решил отпустить — отпускай. Хватит, оправдываясь заботой о ее безопасности, следить за ней, куда бы она ни поехала. Мужчина, которого она выбрала, вполне способен о ней позаботиться.

Мэл всегда знал, что она не для него. Даже когда считал Тасю человечкой и надеялся, что небезразличен ей. Связь с демоном губительна для человека. Люди выгорают, гаснут, превращаясь в пустые оболочки.

Он не хотел, чтобы свет, сиявший в ее душе, померк.

Мэл еще помнил вкус безумной надежды, вспыхнувшей в нем, когда он узнал, кто на самом деле Тася. И полное отвращения «Конечно, нет!» — в ответ на вопрос хочет ли она остаться.

Все так, как должно быть. Он должен отпустить. Не уподобляться братьям.

Свет на втором этаже померк. Наверное, Тася попросила погасить. На нее иногда находила такая милая стеснительность. Мэл подтрунивал над ней, но никогда не гасил. Ее тело казалось самым прекрасным на свете, а нагота сводила с ума.

Негнущимися пальцами демон завел машину. Перед глазами так и стояла подсмотренная картина. Высокий седовласый мужчина и хрупкая девушка в его объятиях.

Вкус разочарования становился все горше.