Рабыня демонов в академии магии

Как зачарованная, девушка сделала шаг к неплотно прикрытой двери. Сквозь узкую щель можно было разглядеть спину и блестящую лысину бывшего священника.

— Чем ты недоволен? — продолжала неизвестная женщина. — Таисия привлекла внимание демонов. Дуэль между ди Небиросами доказывает, что все идет по плану — мальчишки зависимы от нее сильнее, чем от наркотика.

— Изначально речь шла только об одном демоне, — в голосе отца Бенедикта звучал вызов пополам с неуверенностью. Словно бывший священник боялся спорить, но не спорить не мог.

— Теперь остался один.

— А что если служба безопасности раскопает причину дуэли?

— Ты трус, Бенедикт, — в голосе женщины зазвучало презрение.

Бывший священник повернулся в профиль, прошелся платком по лысине, утирая выступившие капли пота.

— Дело не в трусости, — проблеял он. — Мне просто жаль девочку. Боюсь, Тася не выдержит. Видели бы вы, что они с ней делают.

Женщина цинично рассмеялась:

— Чушь. Они делают с ней только то, для чего она создана самой природой. Не прикидывайся добрячком, Бенедикт. Обо всем этом стоило думать тринадцать лет назад, когда ты забирал ее анам. Или хотя бы год назад, когда мы все из кожи лезли, чтобы протолкнуть ее в Аусвейл.

Второй раз за неполный час Тася почувствовала, как пол шатается под ногами. Окружающий мир рассыпался в прах, и не за что было ухватиться.

Этот трусливый, потеющий старик за дверью не мог быть отцом Бенедиктом. Добрейшим священником, к которому она всегда относилась, как к родному. Разве мог человек, который после смерти матери учил ее заново разговаривать, смеяться и радоваться жизни, произнести все эти слова?!

Почти до боли захотелось увидеть лицо той, с кем он беседовал. Тася чуть налегла на тяжелую створку двери, а та неожиданно легко поддалась, раскрывшись наполовину с раздирающим уши скрипом.

Архивариус обернулся. И увидел Тасю.

На секунду девушке захотелось сбежать. Опрометью броситься вон, забыть все, убедить себя, что ей почудился этот разговор, что она все придумала.

Но разве сбежишь от себя?

Лицо старика побелело, губы мелко задрожали.

— Т-т-тася? — визгливым фальцетом произнес он.

— Что там, Бенедикт? — требовательно спросил женский голос. Его обладательница все еще пряталась в глубине комнаты, полуоткрытая створка двери скрывала ее.

Тася шагнула внутрь. И повернулась.

Орудие в чужих руках

Давящее присутствие отца Мэл почувствовал до того, как открыл глаза. Он с трудом разлепил ставшие неподъемными веки. Повернул голову — простейшее движение отозвалось адским всплеском боли во всем теле. Он ощущал себя так, словно его провернули через мясорубку, а потом сшили.

В каком-то смысле так оно и было.

— Здравствуйте, милорд, — его голос походил на еле слышный шелест ветра.