Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

Представляете, они даже не имеют никакого понятия о простынях или о пододеяльниках, спят на голых матрацах… Их женщины не умеют прилично одеться, они не знакомы с косметикой, ходят вечно в затрапезном виде, а мужики – сплошь с бородами, от них постоянно дурно пахнет… А что вытворяют комиссары! Ужас!!! В соседнем хуторе, по их указанию, солдаты вырезали ни за что ни про что всю семью из шести человек. Не пощадили даже детей и старика. А еще говорили… Однажды поймали в лесу латышского паренька в немецкой форме и привязали его за ноги к верхушкам двух берез…

– Ты забыла еще рассказать им, что у русских есть рога, что они цепляются хвостами за деревья, бегают на четвереньках, рычат по-волчьи и жрут живьем человечину, – не утерпела я, проходя мимо с метлой и совком. – Ты сама-то видела хоть одного повешенного или зарубленного советскими комиссарами или повторяешь все эти басни с чужих слов?

В ответ на мою реплику Шмидт недовольно крякнул, старая фрау прерывисто, с укором вздохнула, а Мита… Миту аж всю передернуло от возмущения, она вся аж побагровела от охватившего ее негодования и презрения к моей, представляющей российских, вернее, «советских оккупантов» особе.

Вот еще «счастьице»-то свалилось на наши головы! Каково-то будет ежедневно общаться с такими! Хорошо, что хоть по вечерам да по воскресеньям мы не будем их видеть: из сочувствия к обиженным большевиками латышкам Шмидт поселил их поближе к себе – в бывшей каморке Маковского. Приблизил, так сказать… Ну ладно, слишком много чести писать тут о таких.

Новостей за неделю много, и все они – больше чем отличные. Но рассказать о них сейчас просто нет никакой возможности, мама уже дважды принималась свирепо барабанить из комнаты в стену моей кладовки, что означает: «Бросай немедленно свою писанину и ложись в постель!» Она все еще не может простить мне той ночи с понедельника на вторник, когда я, крадучись, явилась в комнату «ложиться спать» в то время, как она уже поднялась с постели… Ну вот, опять барабанит… О Господи! Да иду же! Иду!

29 марта

Среда

Вчера мы с Мишкой, занимаясь выгрузкой из ямы поросячей картошки, под влиянием отличных, сногсшибательных новостей, предприняли совместное сочинительство, а в результате на свет появилось нечто такое, что впоследствии наши биографы, вероятно, охарактеризуют как «фольклорное творчество».

А началось все с того, что Мишка несколько пренебрежительно заявил: «Писать стихи – проще пареной репы. Важно лишь вовремя подобрать подходящую рифму. У меня бабка, ту, май-то, совсем безграмотная, а слышала бы ты, как она частушки сочиняет. А то заладили некоторые – „муки творчества“… Нет никаких „мук“! Просто надо голову на плечах иметь да к тому же еще немножко соображения».