Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

Вера сказала, что вчера видела тетю Таню из Почкау. У нее сильно болят ноги, прийти к нам она пока не сможет и просит, чтобы кто-то из нас навестил ее. Сын Сашка иногда приезжает к ней, а вот о Женьке по-прежнему – ни слуху ни духу. Как в воду канул. Мама с Симой засобирались в следующее воскресенье к тете Тане, – может быть, и я выберусь с ними (если, конечно, Шмидт даст «аусвайсы» на всех троих).

Я пошла проводить Веру, и по дороге встретили Галю (от Клееманна). Она была у Люси и решила заглянуть к нам. Вернулись вместе. Дома я дала ей почитать письмо от Роберта. Прочитав, она в раздумье вернула его мне, уставилась на меня с удивлением и интересом.

– Верка, а ведь этот ирландец по-настоящему любит тебя. Понимаешь – влюблен по-настоящему! Ты, конечно, напишешь ему после войны? Как он просит.

Я покачала головой: «Нет, Галя. Не думаю. Во всяком случае, сейчас так не думаю. Знаешь, у него впереди – своя жизнь, а у меня – моя, другая. Ведь мы с ним совсем, совсем разные люди».

В глазах Гали мелькнуло сожаление, которое вскоре сменилось одобрением: «Ну и правильно… Подумаешь – Ирландия! У тебя другое призвание – поэзия. И он, Роберт, если ты не окажешься бездельницей, еще услышит о тебе. Хотя и терять такую любовь, конечно, тоже жаль. Но, как говорится, „за двумя зайцами погонишься…“».

Галя осталась с нами ужинать. Аромат из кухни в комнату струился в этот миг прямо-таки сногсшибательный – на плите в большой сковороде аппетитно шкворчала и брызгалась растопленным маргарином роскошная яичница-глазунья, что появилась сегодня в нашем доме стараниями Нинки. Пожалуй, об этих ее стараниях следует рассказать здесь.

После обеда Линда увидела пробегающую по двору Нинку и велела подойти и помочь ей – подняться по подставной лестнице в верхний отсек амбара и сбросить оттуда вниз несколько порожних мешков, которые были развешаны на жердях и которые зачем-то срочно понадобились Шмидту.

Нинка выполнила, что от нее требовалось, но замешкалась вернуться вниз. Линда, подобрав в охапку мешки и задрав голову вверх, крикнула нетерпеливо ей: «Ну, чего ты там копаешься? Давай спускайся, да смотри, осторожней, не сломай себе башку», – после чего, покачивая бедрами, неторопливо направилась к дому.

– Счас! Иду! – отозвалась Нинка, но сама и не подумала двинуться с места. Дело в том, что она вдруг увидела в углу под крышей, в примятой соломе, большое куриное гнездо с великолепными белыми, крупными яйцами. Ну, уж кто-кто, а наша Нинка не смогла упустить такую возможность. (Может быть, она вспомнила принесенные мною в прошлом году яйца.) Подумав, быстро выдернула из висящей на жерди мочалы длинные, жесткие нити, крепко перевязала ими на обеих ногах свои трикотажные, залатанные, но еще достаточно крепкие панталоны.