48 причин, чтобы взять тебя на работу

Хотя откуда это знать Матисону? Он и на работу-то меня взял не из-за диплома с отличием…

Думая о Томасе во время готовки, я все больше злилась на него за то, что он столь бесчувственный эгоист, и немного на себя за то, что никак не могла выбросить из головы образ этого ничтожного, низкого, подлого человека. Но самым худшим, пожалуй, было другое: мне хотелось его оправдать. Прямо чувствовала в этом душевную потребность. Да, Матисон воспользовался моей бедой и буквально вынудил продаться ему телом, но… он ведь не знал, почему я согласилась на это вопиющее предложение. И он спас меня, бросился на помощь не задумываясь. И приютил, не требуя больше быть его подстилкой.

В общем, чем больше времени я думала о Матисоне, тем более рыцарские очертания он принимал в моей голове. И это пугало до чертиков.

Когда же босс показался на кухне и замер, опираясь плечом на дверной косяк, я, бросив на него быстрый взгляд, окончательно поняла – пора бежать. От него. Слишком притягательный мужчина этот Томас Матисон. Только он определенно не для меня. Такие, как я – всего лишь проходной материал, он говорил об этом прямо. И эта иллюзия покоя, безопасности и непринужденности, которую он создал вокруг за последние сутки, не приведет ни к чему хорошему…

– Я пришел на запах еды, – проговорил мужчина, очаровательно улыбаясь и отталкиваясь от двери. Он приближался, а я вдруг почувствовала себя в ловушке. Здесь, в его доме, на его кухне, наедине с ним… Сейчас он, кажется, даже не думал о сексе, да и общался исключительно дружелюбно. Нет. Дело было не в нем, а во мне. Я не могла понять, что происходит со мной.

Чем больше времени проводила с Матисоном наедине, тем сильнее волновалась. Меня пугали перемены в его поведении. Когда наглость и холодное равнодушие вдруг исчезли, уступая место хотя неумелой, но заботе. Или эти странные моменты затишья, в течение которых он бросал сердитые взгляды, хмурился и явно был чем-то недоволен, а после снова улыбался как ни в чем не бывало, предлагая нечто совершенно несвойственное его характеру.

Мне становилось все тяжелее отгораживаться от него.

Томас расхвалил приготовленную мною еду, лично сварил нам кофе и даже выбрал фильм для вечернего просмотра. А я все больше молчала, замыкаясь в себе и пытаясь понять, зачем ему все это? Чего он добивался? Зачем пытался казаться тем, кем никогда не являлся?

– Алисия, – Матисон позвал меня, протянув руку вперед, и я невольно отшатнулась, вжимаясь в спинку кресла. Заметив мои манипуляции, он поморщился, но тут же заговорил снова, словно ничего не случилось: – Время позднее, отдыхай.

Он поднялся и, разминая затекшую шею, отправился прочь из гостиной.

– Куда ты? – спросила раньше, чем подумала.

Матисон ответил не останавливаясь:

– На тренажеры.