48 причин, чтобы взять тебя на работу

Мой беглый взгляд остановился на какой-то уродливой статуэтке, бог знает откуда взявшейся здесь, и я, преодолевая оцепенение, кинулась к ней, чтобы вцепиться дрожащими пальцами.

В этот момент из коридора раздался глухой удар, а потом что-то упало и… Бланка ворвался в комнату!

Я, зажмурилась, и что есть силы кинула предмет в вошедшего.

– Твою мать! – прошипел… Томас?!

Резко распахнула глаза, чтобы оценить ситуацию и удостовериться, не послышался ли мне голос Матисона. Нет, он был, настоящим, стоял в дверном проеме, не сводя с меня своих карих глаз. В глазах мужчины плескался целый спектр эмоций: от ярости до растерянности.

От осознания, что он здесь, меня всю затрясло, заколотило так, что я рухнула на пол и отползла подальше к стене. Вжалась в угол и горько зарыдала. Слезы прорвались наружу.

– Тише, – он кинулся ко мне, преодолевая в несколько шагов разделяющее нас расстояние. – Все закончилось.

Еще сильнее вжалась в стену, хотелось кричать, чтобы меня не трогали, но я глотала слезы и давилась собственными всхлипами.

– Глупая дурочка, почему ты раньше не сказала? – несмотря на все мое сопротивление, он притянул меня к себе, обнимая и позволяя немного раскачиваться из стороны в сторону. – Почему я должен узнавать об условиях твоей жизни и больной сестре сам?

Особенно громкий всхлип вырвался из моей груди. Я остервенело дернулась и всеми силами, на которые только была способна, скинула с себя его руки, чтобы отстраниться, взглянуть в глаза и с полной злостью, которая кипела в груди, прошипеть:

– Да потому, что таким, как вы, плевать на таких, как я! Вы – лицемеры, даже благотворительный прием превратили в фарс! Сволочи!

Он не нашел слов, чтобы мне ответить. Просто смотрел и слушал все то, что я кричала ему в лицо, срываясь в неконтролируемую истерику:

– Для вас мы – мухи! Признайтесь, мистер Матисон, вам ведь нравилось давить мою волю и пользоваться властью? Вы ни на минуту не задумывались о том, что чувствовала я, когда вы творили со мной все, что хотели? Не думали, потому что вам плевать на всех, кроме себя! Ненавижу! Оставьте меня в покое! Навсегда! Убирайтесь!

Выкрикнула громко, так, что сама оглохла от собственного голоса, зажала уши руками и сжалась еще сильнее, ожидая от него самой страшной реакции.

Мне хотелось скрутиться калачиком в этом углу, лежать так тихо, насколько сумею, и чтобы меня никто никогда не трогал.

Будто сквозь вату я услышала, как Матисон отстранился и отошел на несколько шагов, а после произнес:

– Ты права! Я полный мудак и конченный козел, но даже такая мразь, как я, не может оставить тебя сейчас в таком состоянии и уйти. Поэтому собирайся!

– Что?! – мне показалось, он издевается.