48 причин, чтобы взять тебя на работу

Высокий нордический блондин, потомственный немецкий аристократ по прозвищу Ариец, из труднопроизносимого рода Сайн-Витгенштейн.

Он был холоден и совершенен настолько, насколько может быть совершенен плод многовековой селекции породы. И редкостно беспринципен. Гремучее сочетание в глазах женщин. Даже Айси это не оставляло равнодушной, что уж говорить про остальных.

Клаус вернул на переносицу съехавшие, на прямой и просто-таки эталонный нос, очки и помахал в воздухе кожаной папкой.

– Замечательно. Ты как всегда оперативен. Кофе будешь?

– Не откажусь, – кивнул он и уверенно двинулся вглубь квартиры, прекрасно уведомленный, где находится кухня.

Одно время мы тесно общались, но потом работа, другие увлечения и знакомства развели по сторонам. Жизнь, что поделаешь?

Предпочитая варить свежемолотый кофе, достал из ящика банку с зернами и буквально полминуты спустя высыпал ароматный порошок в турку, добавил воды и поставил на варочную панель. В воздухе кружил неповторимый запах арабики, и я, прикрыв глаза, глубоко вдохнул. М-м-м… что называется "почувствуй себя наркоманом".

Клаус аккуратно положил папку на белоснежную столешницу и сел на высокий стул, облокотившись о барную стойку.

– Как понимаю, у тебя новая мышка? – спокойно спросил он, пристально глядя сквозь узкие прямоугольные стекла очков.

Где-то в груди ядовитым когтем провел странный, темный и доселе невиданный мною зверь. Ревность?

Клаус никогда не спрашивал, зачем мне та или иная информация и, тем более, не проявлял интереса к тому, кого именно я тащу в постель.

Ревность, сощурив алые глаза, еще глубже запустила в меня когти и подсказала, что, судя по всему, немец и моя детка вполне могли столкнуться у лифта.

– Да, – спокойно ответил я, вновь переключая внимание на плиту, где вот-вот должен был закипеть кофе. – А что? Не припомню в тебе такого интереса к заказам.

Я намеренно сейчас обезличил Алисию, назвав ее так, чтобы подчеркнуть – мышка лишь объект. Мой, черт побери, объект!

– Красивая девочка, – признал Ариец. – Золотистые волосы, голубые глаза, шведские корни…

Густая шапка пены с коричневыми крапинками поднялась над кромкой турки, но я вовремя успел ухватить ручку и сдвинуть посуду в сторону.

– Тебя чем-то привлекла ее родословная, Клаус? – нарочито безразлично спросил, быстро разливая парящий напиток по тонким фарфоровым чашкам.

– Пока не знаю, – повел плечами немец и медленно стянул очки. Аккуратно разместил их на барной стойке, после достал из внутреннего кармана специальную салфетку и начал неторопливо, основательно протирать стеклышки. – Но глаза красивые. Знаешь, очень редкого прозрачно-голубого цвета. Идеально.

Что-то не нравится мне то, какой уклон принял наш диалог. Совсем не нравится.