Отец на час. Работает спецназ

Переминаюсь с ноги на ногу, пока Тореодоровна поднимается с постели и набрасывает на плечи длинный шелковый халат, больше похожий на королевскую накидку.

Я такие только в фильмах и видел.

Бывшая супружница как-то больше по пижамам была. Жили мы среднестатистически: первые десять лет секс раз в пять дней, потом замедлились, потому что… оба хотели трахать. Я - ее, она - мои мозги. Ебарь-террорист в доме должен быть один. Иначе конкуренция, твою мать.

В общем, я этого вдоволь нахлебался.

- О чем вы хотели поговорить? - спрашивает недовольно, поправляя копну коротких светлых волос.

- Красиво, - киваю на зону декольте, где тонкий гипюр облегает уютные полушария.

Понимая, что сказал конкретную глупость, тут же исправляюсь:

- В смысле - цвет тебе очень идет. Освежает…

- Освежает? - хмурится.

Комплимент такой себе.

Пиздец…."

"Тореодоровна вздыхает устало и смотрит на меня осуждающе - обычная реакция на панибратство, но мое мужское эго не гармошка, туда-сюда растягиваться не будет, и подстраиваться под женское настроение я тоже не собираюсь. Как и выкать.

- Цвет? - Федерика опускает полусонные глаза на сорочку и халат. - Да. Это экрю.

- Что? - морщусь как от прививки.

- Этот цвет называется экрю…

Я закатываю глаза от способности женщин все усложнять.

- Слоновая кость…

- Экрю, - мягко поправляет.

- Желтовато-серый, - складываю руки на груди.

- М-м. Экрю…

- Грязный молочный.

- О чем мы спорим вообще, Владислав Алексеевич? - она вдруг очаровательно психует.

Того и гляди взорвется. Кружева - в лоскуты, я - в «экрю».

Внутри нее столько секса, о котором Федерика сама не подозревает, что даже страшно. Это я ещё после ее робкого поцелуя в машине понял.

- Мне нужен выходной. Завтра, - сообщаю.

- Выходной? - она тут же становится деловой.

В ее голове, кажется, происходит серьёзный мыслительный процесс, которому я не мешаю.

- У вас был выходной в воскресенье, - как бы между прочим напоминает.

- Я в курсе, нужен ещё один.

- Владислав Алексеевич, так не пойдет, - начальница включает владелицу заводов и пароходов. - У вас есть поставленные задачи, которые вы обязаны исполнять, а все личные дела, - краснеет от негодования, - в нерабочее время.

- Чем я и занимаюсь, но выходной мне нужен, - все равно настаиваю. - Я готов отработать.

- Владислав Алексеевич! - шипит.

Как у нее получается? Вроде по имени-отчеству называет, а будто матом обкладывает.

Не сдерживаюсь и, притянув к себе ее лицо, впиваюсь в сладкие губы и жадно ныряю вглубь языком.

Ну здрасьте.

- Влади… Алексее… - стонет.

Так-то лучше.

- Зачем… зачем вы это делаете? - отстраняется.

Я перебираю в голове пригодные слова.

Самокат, муравей, квадробер, экрю…

Зачем я это делаю?

Знал бы, не сказал…

Ещё раз склоняюсь и нападаю на влажный рот. Мысленно бью себя по рукам.

Влад, блядь. Держись.