Магазин работает до наступления тьмы 2

Чтобы вы сами искали, славили, ждали то, что к вам явится. Не могли объяснить, чего ждете, но и не ждать не могли. Сочиняли новые молитвы, строили новые храмы. Про Гётеанум слышал? Ну и дурак… Воздействие было такое мощное, что коснулось каждого. Вы тогда все немного спятили: войны все эти, революции. Что-то огромное ломилось к вам. Не гахэ, гораздо больше и сильнее. Как же они это называли… Сверхмонада. Так было в записях Начальства — «феномен сверхмонады». Вам, скорее всего, очень повезло, что вы с ней так и не встретились. Только мир треснул. И наши через трещины толпами полезли к вашим. Вода и масло смешались.

— И много вас там?

— А много вас тут?

Весенний лес еще казался прозрачным, ветви деревьев едва подернулись зеленоватой дымкой. Птицы ныряли в постепенно наливающееся теплом и цветом небо. Сквозь бурую лесную подстилку пробивались свежие листья, скрученные в остроконечные трубочки. Славик с детства не видел всего этого настолько близко, и в голову упорно лезли безыскусные стихи из детской классики да воспоминания о школьных диктантах с непременным началом «Весна вступает в свои права…».

— С вами так нельзя, вы ломаетесь. Я тоже не сразу научилась управляться со снами аккуратно, чтобы никто от этого не свихнулся. Не задушил жену, не стал землеройкой. Никогда не угадаешь, в какую сторону рванется кукуха…

— А те землеройки в многоэтажке почему такими стали? Из-за дыры?

— Из-за двери, да. Она притягивает людей с чутьем на вещи не в себе и усиливает его. Наш Иона еще относительно здоров и может сопротивляться, раз живет не в многоэтажке и способен думать о чем-то, кроме кормления двери. Вещи — ее топливо. Чем вещей больше, тем тоньше ткань реальности, и дверь расширяется. Вот как дыра у тебя на штанах. Поэтому магазины и ставят на изолированных перекрестках. Чтобы не проваливались из одного слоя в другой и не устраивали там локальные апокалипсисы.

— Так Иона, в смысле Юрий… — Славик смущенно взглянул на свое колено, где действительно протерлась ткань и уже проглядывала кожа. — Он прав насчет конца света?

— Конечно, прав. Видал, какая там дыра? Их осколку осталось год-два, не больше.

— Неужели ваше Начальство ничего не сделает…

— Абсолютно ничего. Осколков навалом, и мир продолжает дробиться. Одним больше, одним меньше.

Ботинок Славика ткнулся во что-то мягкое. На подушке из прошлогодних листьев, среди желтых звездочек гусиного лука рос гриб с крупной бархатистой шляпкой. По краям шляпки на кожице отпечатались абстрактным орнаментом еловые иголки."

"Славик присел на корточки, внимательно разглядывая гриб. С ним было что-то не так. С ними обоими было что-то не так — и с грибом, и со Славиком, — и оба до этого момента существовали совершенно безмятежно, не чувствуя подвоха.