Работа над ошибками (СИ)

Мне со своего места видно было плохо. Планерка как планерка. Как десятки других таких планерок.

Если бы на этих сборищах действительно решались насущные вопросы. Так ведь нет. Больше о туалетных бачках, о вениках с тряпками рассуждаем да счеты между собой сводим. Бывает иногда, что Котов проводит в школе какой-нибудь очередной дурацкий эксперимент. Тогда он оповещает нас об этом на одной из планерок. Вовсе не с целью обсудить новшество. Просто ставит нас в известность. Возражений Валерий Петрович не слушает. От критики его просто трясет, особенно если критика конструктивна. Не раз он в гневе заявлял нам, что в своей вотчине — полный хозяин, как его левая пятка пожелает, так он и сделает. Спорить бесполезно, поэтому мы затихаем и молча выслушиваем, как нам теперь надо будет учить детей. Лично меня это бесит. Бесят и поведение Котова, и его идеи. Я вовсе не против экспериментов. Но их надо тщательно просчитывать и готовить, готовить необходимую материально-техническую и методическую базу, а еще многое другое. Нововведения хороши тогда, когда жизнь показывает их настоятельную необходимость и полезность. Котов же свои идеи высасывает из пальца. Он принял за образец для себя систему обучения, распространенную в странах Запада. Особенно его восхищают американские методы. А то, что уровень образования среднего американца смехотворен, Валерия Петровича не пугает. Похоже он этот факт не принимает в расчет вовсе. Может быть, поэтому наши ученики не скрываясь курят «травку» на школьном крыльце, матерятся через слово, плюют на пол, жуют жвачку как коровы и считают смертным грехом желание хорошо учиться. Связываться с нашими воспитанниками не хочет даже милиция. С каждым годом дела в школе идут все хуже и хуже. Я воюю с этим изо всех сил. Еще три-четыре человека воюют, остальные давно махнули рукой. И правда, к чему надрываться? Все равно толку мало.

— Екатерина Алексеевна! А вас лично это не касается? — раздался неожиданно голос завуча. Прямо над самым ухом.

— Что меня не касается, Лидия Григорьевна?

— Двойки в журналах!

— Да, да, — встрепенулся директор. — У администрации ко всем такие претензии. А особенно к вам, дражайшая Екатерина Алексеевна.

Ну, вот! Началось. Разговор о двойках идет много лет. И всегда можно найти козла отпущения среди учителей. Нет такого преподавателя, который не ставил бы двойки. У нас же принято считать, что если по твоему предмету в классе двоек больше, чем у двух учеников, значит, виноват ты, учитель. Плохо объясняешь, не владеешь материалом, не умеешь заинтересовать и вообще урокодатель. Так же относятся и к большому количеству троек. А дети — это еще дети, и ответственности за свою учебу нести не могут. Конечно, прямо так не говорится, но подразумевается.